Дракула

Дракула

 Румынский господарь Влад III, более известный как Дракула (1431-1476), происходил из рода Басараба Великого, правителя Валахии (1310-1352), в тяжелой борьбе отстоявшего независимость своего государства от Венгрии.  Дед Дракулы - воевода Мирча Старый (1386-1418) - благодаря своей государственной мудрости и военным удачам заслужил славу румынского Шарлеманя, хотя в итоге признал себя вассалом Османской Турции. Но тут уж у него просто не было выхода. В XV веке православная Валахия оказалась яблоком раздора для двух супердержав - Венгрии и Оттоманской Порты. За Венгрией стояло тогда все католичество, предпринявшее очередное наступление на православие, Порта же, борясь за лидерство в исламском мире, претендовала и на лидерство глобальное. Сохранить независимость, воюя на два фронта, не представлялось возможным, однако уступка Венгрии повлекла бы католизацию страны, а Порта в религиозной политике отличалась большей терпимостью. Мирча Старый выбрал меньшее зло, на его, конечно, взгляд. Борьба двух супердержав реализовывалась в смене хозяев валашского трона. Как правило, принц из династии Басараба, претендовавший на трон, уже занятый ставленником одной из держав, получал поддержку (финансовую, военную и т.п.) от ее соперницы. После чего претендент, опираясь на группу недовольных бояр, затевал смуту и, если удача ему сопутствовала, становился господарем.   Отец Влада III - Влад II - захватил престол в 1436 году, свергнув двоюродного брата при поддержке венгерского короля Сигизмунда Люксембурга. Но позже, уступая турецкому давлению, Влад II вынужден возобновить вассальные обязательства валашских господарей и отправить заложниками ко двору султана двух сыновей - Влада и Раду. Венгрия, конечно, тоже усилила давление, и Владу II постоянно приходилось маневрировать, изыскивая компромиссы. Тем не менее, в 1447 году он был убит по приказу регента венгерского королевства легендарного Яноша Хуньяди, а валашский престол занял новый венгерский ставленник. В 1448 году семнадцатилетний Влад предпринял первую попытку захватить престол. Воспользовавшись тем, что войска Хуньяди были разгромлены турками, Влад с турецкой помощью воцарился под именем Влада III. Но - ненадолго: венгерский протеже, собравшись с силами, вернул престол. Он, однако, проявил излишнюю самостоятельность, и в 1456 году Влад III - теперь уже при поддержке Яноша Хуньяди - вновь вступил во владение отцовским наследством. На этот раз Влад III правил, сохраняя верность роду Хуньяди, и даже помог утвердиться на венгерском троне сыну Яноша - Матьяшу.  Провенгерская политика пришлась не по нраву Турции, что и обусловило войну, начавшуюся в 1461 году. Влад III сам вторгся на территорию противника, и разгневанный султан Мехмед Завоеватель лично повел войска против взбунтовавшегося вассала. Влад III рассчитывал на помощь двоюродного брата молдавского господаря Стефана Великого и короля Матьяша, однако надежды не оправдались. Родственник не только не пришел на помощь, но еще и попытался захватить валашскую пограничную крепость Килию, а Матьяш Венгерский не счел нужным ввязываться в войну, хоть и получил от папы Римского деньги на новый крестовый поход против турок. Оставшись без союзников, Влад III, тем не менее, продолжал войну, причем даже турки удивлялись его храбрости, жестокости и таланту полководца. Но силы были не равны: валашский господарь потерпел поражение и бежал во владения венгерского короля, бросив разгромленную армию.  Новым господарем в 1462 году стал его брат Раду по прозвищу Красивый, а Влада III Матьяш Хуньяди заточил в темницу, инкриминировав бывшему союзнику сговор с турками. Историки спорят о том, насколько обоснованно был о обвинение, но, в любом случае, Матьяш сумел оставить у себя папские деньги, избежав под благовидным предлогом нежелательной тогда войны с Турцией. В тюрьме Влад III оставался более десяти лет и получил свободу, лишь перейдя в католичество. Затем он женился на родственнице короля и, заручившись помощью Хуньяди, в 1476 году третий раз вторгся в Валахию. Владу III удалось захватить столицу, но вскоре он погиб в бою, причем обстоятельства его смерти до сих пор толком не выяснены.  Мировую известность Влад III обрел еще при жизни. Главным образом - благодаря неистовой отваге и столь же неистовой кровожадности, которая даже в мрачную эпоху Позднего Ренессанса казалась патологической. Он был немыслимо жесток и к врагам, и к союзникам, и к подданным: рубил им головы, сжигал, сдирал кожу, принуждал к людоедству, варил заживо, вспарывал животы, сажал на кол и т.д. и т.п. В сажании на кол Дракула особенно преуспел. Однажды безо всяких причин он напал на свой же ни в чем не повинный город и умертвил под пытками 10 тысяч подданных. Многие из них были посажены на кол - так он заработал еще одно прозвище - тепес, или колосажатель. Во время самого дикого из устроенных им побоищ в 1460 году в день Святого Варфоломея в одном из городов Трансильвании было посажено на кол 30 тысяч человек.   Дракула был не просто садистом. Его жестокие кары имели некий политический смысл. К примеру, когда посланники турецкого двора осмелились не снять головные уборы в его присутствии, он приказал гвоздями приколотить тюрбаны к головам, что было, несомненно, вызывающе смелой демонстрацией независимости. В зависимости от социального статуса приговоренных колы различались по длине, диаметру, цвету, из них составлялись прихотливые геометрические фигуры - нечто вроде сада пыток, где Влад III любил пировать на досуге, причем трупный смрад и стоны агонизирующих отнюдь не портили его аппетит. Вот почему в историю Румынии Влад III вошел под прозвищем Цепеш (букв. Насаживатель-на-кол).   Даже в венгерской тюрьме Влад III, согласно древнерусскому Сказанию о Дракуле воеводе, оставался верен своим пристрастиям: ловил или покупал мышей и птиц, которых пытал, сажал на кол и обезглавливал. Неистовость Влада III (в немецких источниках его называют wutrich - неистовый, изверг, лютый), похоже, изрядно надоела не только врагам, но и подданным и в 1974 году они убили Цепеша в возрасте 45 лет. Его отрубленную голову законсервировали в меду и доставили в качестве трофея султану.  Согласно версии XV века, Влада III в бою приняли за турка и, окружив, пронзили копьями, о чем, заметив ошибку, весьма сожалели. Но если все так и было, то почему же Влад III, успев зарубить пятерых нападавших, не успел объяснить остальным, что он - их воевода? И зачем скорбящие соотечественники, о трубив голову мертвому господарю, послали ее султану? Кровожадную изощренность валашского воеводы европейцы обычно воспринимали в качестве некоей восточной экзотики, абсолютно неуместной в цивилизованной державе. Например, когда Джон Типтофт, граф Уорчестер, вероятно, наслушавшись об эффективных дракулических методах во время дипломатической службы при папском дворе, стал сажать на кол линкольнширских мятежников в 1470 году, его самого казнили за поступки - как гласил приговор - противные законам данной страны.   Историки различным образом оценивали роль Влада III. Одни видели в нем национального героя Румынии, защитника от мусульманской экспансии, борца с боярскими злоупотреблениями (К.Джуреску), другие считали Влада III беспринципным тираном, ничем не отличающимся от других государей -макиавеллистов Позднего Ренессанса, называли его правителем -террористом, предтечей Сталина и Гитлера (Р.Макнелли и Р.Флореску). Однако, по общему мнению, репутацию вампира-чернокнижника Дракула приобрел лишь в конце XIX века - благ
одаря воображению и таланту Брема Стокера (1847-1912), автора знаменитого романа Дракула(1897). Действительно, в письменных источниках нет упоминания о чернокнижничестве и вампиризме валашского господаря. Но если принять во внимание специфику этих источников, то выясняется, что фантазии английского романиста были отнюдь не беспочвенными. В XV веке, как, впрочем, и ранее, в Валахии не велись хроники - ни официальные (княжеские), ни монастырские. Сохранились лишь десятки писем самого Дракулы (на латыни и церковнославянском языке), да поздние записи фольклорных преданий о жестоком , ироничном, коварном, но мудром и отважном Цепеше. Что касается иностранных источников, то здесь наиболее значительны нем
ецкие, венгерские, поздневизантийские и русские.  Среди немецких следует выделить десятки печатных памфлетов XV века, повествующих о садистических деяниях господаря-изверга, а также аналогичной тематики стихи венского миннезингера М.Бехайма. Точка зрения венгров представлена итальянским гуманистом А.Бонфинио, автором латинской хроники, подвизавшимся при дворе Матьяша Хуньяди. Она мало чем отличалась от немецких текстов - о православном государе, сжигавшем католические монастыри, писали католики. С большей симпатией относятся к Дракуле византийские историки XV века Дука, Критовул, Халкондил, но и они, главным образом, пересказывают истории о свирепых шутках Цепеша. На Руси же было популярно Сказание о Дракуле воеводе, где основным преступлением Влада III объявлялась измена православию.  Все истории о Дракуле напоминают анекдоты. Вот Дракула, встретив крестьянина в ветхой рубахе и узнав, что жена у него ленива, приказывает отрубить ей руки и посадить на кол: лентяйке руки не нужны - она и так безрукая, а потому и жить ей незачем. Или, например, Влад, взойдя на престол, спросил у бояр, сколько господарей знал каждый из них, и даже самый молодой боярин перечислил семерых; тогда Дракула сказал, что век господарский короток из-за постыдных боярских интриг, а коль так, то и бояре не должны жить дольше, чем их повелители - справедливость господарь восстановил на свой лад, повелев казнить собравшихся. Анекдотичность сближает письменные источники с народными преданиями о Цепеше, что неудивительно. Нерумынские авторы, как правило, тоже основывались на рассказах очевидцев (или выдававших себя за таковых), т.е. на сюжетах, имевших фольклорное бытование, ведь тогда повести о чужой земле и воспринимались как легенды. Следовательно, весь корпус дракулических текстов - по сути фольклорен, а у фольклора свои законы. Авторитетный исследователь С.Н.Азбелев в связи с этим указывал, что фольклор очень редко сохраняет точность фактических деталей, но у него есть другое преимущество: эпос может хранить веками без радикальных изменений ту обобщенную оценку сущности события, какая отложилась в сознании широкой общественной среды. Потому сведения о Дракуле надлежит интерпретировать не только в историко-прагматическом аспекте, но - и прежде всего - в мифологическом. Это касается самого имени, точнее прозвища Влада III Дракула. Федор Курицын, предполагаемый автор Сказания о Дракуле воеводе, характеризуя Влада III, прямо говорит, что именем Дракула влашеским языком, а нашим - Диавол. Толико зломудръ, яко же по имени его, тако и житие его. Тут русский книжник XV века допускает ошибку, хотя и не принципиальную. По-румынски дьявол - это дракул, а Дракула - сын дьявола. Прозвище Дракул получил отец Влада III, однако историки традиционно объясняют, что связь с нечистой силой тут ни при чем.  Отец Дракулы, еще не заняв престол, вступил при дворе Сигизмунда Люксембурга в элитарный Орден Дракона, основанный венгерским королем (по совместительству - главой Священной Римской империи) для борьбы с неверными, главным образом - турками. Орден этот, его элитарный характер и герб описаны Э. Виндеке, современником и биографом Сигизмунда Люксембурга. Став господарем, Влад II по-прежнему относился к рыцарским обязанностям настолько серьезно, что повелел изобразить дракона - элемент орденской символики - даже на монетах, хотя изображение на монетах считалось сакральным, почему, кстати, фальшивомонетчиков и карали так жестоко. Соответственно, неуемный рыцарь и заработал мрачноватое прозвище: Дракул означает по-румынски не только дьявол, но и дракон. И все-таки, излагая эмблематическую версию, даже её сторонники Р.Флореску и Р.Макнелли оговариваются: возможно, современники понимали прозвище господарей буквально. Смысл орденской символики государь не разъяснял всем и каждому, зато изображение дракона вызывало у многих вполне определенные ассоциации. Опять же, Орден Дракона в качестве орудия борьбы с неверными выглядит довольно странно, а если учесть, что создавался он в эпоху небывалого распространения всякого рода ересей и чернокнижничества, то возникает закономерный вопрос: не поклонялись ли рыцари дракону-дьяволу? Прямых свидетельств того, что Влад II считался колдуном, нет, однако, если прозвище Дьявол, немыслимое для христианского государя, все же закрепилось (вне зависимости от причин его появления), значит, в народном сознании сложилось соответствующее представление. То же самое можно сказать и о Владе III. Чем бы ни было обусловлено прозвище господаря, оно сохранилось в фольклоре, т.е. информация, в нем заложенная, оставалась актуальной. Имя Дракула можно понимать и как сын человека по прозвищу Дьявол (Халкокондил именует Дракулой и Цепеша, и Раду Красивого - другого сына Влада II), и как приверженец Дьявола, следующий путями тьмы. Такого рода указания вовсе не обязательно относятся к области морали, чаще всего имеется в виду связь с не чистой силой. Не случайно замок Дракулы местные крестьяне, о романе Стокера не слыхавшие, даже в ХХ веке считали местом нечистым.   Примечательно и то, что многие дракулические предания повествуют о кладах, спрятанных валашским господарем, который непременно убивал ни в чем не повинных свидетелей, а подобные эпизоды характерны для легенд о колдунах и разбойниках. Клад не эквивалент банка, а ценность золотых монет и украшений определяется не только их реальной стоимостью. Это, как указывает В.Я.Пропп, утратившие свою магическую функцию предметы из потустороннего мира, дающие долголетие и бессмертие. В русском Сказании о Дракуле воеводе все прямо названо своими именами: жестокий властитель приказал мастерам изготовить специальные бочки, сложить туда золото и опустить на дно реки, после чего Дракула мастеровъ тех посеща повеле, да никто ж увесть съделанного имъ окаанства, токмо тезоимениты ему диаволъ. Автор как бы расшифровывает миф, подчеркивая, что валашский господарь не просто тезка дьявола, но и действует словно колдун, по определению с дьяволом связанный.  В контексте колдовства Дракулы стоит вспомнить об уже упоминавшемся нападении молдавского господаря Стефана Великого на крепость своего кузена Влада III. При осаде Стефан был ранен стрелой, тяжело заболел и отступил. Рана не заживала сорок лет, а врачи, выписанные из Италии и Германии, по таинственным причинам ко двору господаря добраться не могли, и в результате причиной смерти Стефана стала именно валашская стрела. История, по меткому замечанию исследователей, дракулескная, т .е. анекдотически-загадочная, колдовская. Прямых свидетельств вампиризма Дракулы тоже нет, но зато есть немало косвенных. Так, в поэме Й.Будай-Деляну Цыганиада (опубликованной после смерти автора в 1875-1876 гг.) Дракула, возглавив армию цыган, борется с турками , злокозненными боярами и - вампирами. Известно, что Будай-Деляну использовал в поэме фольклорные сюжеты, потому указания на связь Дракулы с цыганами и вампирами особенно важны. Цыгане издревле считались народом мистическим, народом гадалок и колдунов, а в том, что будай-деляновский Дракула не вампир, но противник вампиров
, ничего удивительного нет: обычный для мифологического сознания сюжет -перевертыш - герой сражается с собственной ипостасью. Соответствующие намеки нетрудно найти и в описании гибели Дракулы. Разумеется, есть основания предполагать, что воины Влада III обратили копья против господаря по соображениям страха и мести или ради турецкой награды, а голову отрубили, дабы послать султану и тем самым выслужиться или наглядно подтвердить выполнение заказа - голова Цепеша была выставлена в Стамбуле на всеобщее обозрение. Но при всем том воины Дракулы действовали именно так, как обычай предписывал поступать с вампирами : тело кровопийцы надлежало пробить острым оружием, а голову - непременно отделить от туловища. С этой точки зрения характерна также история могилы Дракулы. Влад III был похоронен недалеко от места гибели - в православном Снаговом монастыре, которому его род покровительствовал. Кстати, согласно местному преданию, на территории монастыря располагалась пыточная тюрьма Цепеша. В 1930-е гг. археологи провели официальное вскрытие могилы, но нашли там только следы осквернения - мусор и ослиные кости. Зато неподалеку обнаружилась идентичная п
о размерам безымянная могила, где лежали скелет без черепа и остатки одеяния, подобающего валашскому господарю.  Интересно, что первый раз Дракулу похоронили напротив алтаря, а второй - под каменными плитами пола, похоже, с той целью, чтобы входящие попирали прах Цепеша. По мнению исследователей, осквернили могилу и перезахоронили Дракулу монахи Снагова монастыря, причем сделали это на рубеже XVIII-XIX веков - как раз тогда, когда Й.Будай-Деляну и писал Цыганиаду. Не исключено, что, почитая Цепеша - национального героя, соотечественники не забывали о другом его лике - Дракуле, кровопийце и чернокнижнике. Впрочем, если б не было мифологически-фольклорных указаний на вампиризм Цепеша, все равно было бы правомерно соотнести имя Дракулы с легендами об упырях. У румын существует поверье: православный, отрекшийся от своей веры (чаще всего принявший католичество), непременно становится вампиром, переход же в католичество Влада III, некогда грабившего католические монастыри, безусловно, стал весьма впечатляющим событием для его подданных-единоверцев. Вполне вероятно, возникновение этого верования обусловлено механизмом своеобразной компенсации: переходя в католичество, православный, хотя и сохранял право на причащение Телом Христовым, отказывался от причастия Кровью, поскольку у католиков двойное причастие - привилегия клира. Соответственно, вероотступник должен был стремиться компенсировать ущерб, а коль скоро измена вере не обходится без дьявольского вмешательства, то и способ компенсации выбирается по дьявольской подсказке.  Кстати, логика компенсации провоцирует и ныне появление хоррорных сюжетов о вегетарианцах-убийцах, палачах-активистах Общества защиты животных и т.п. В XV веке тема вероотступничества особенно актуальна: это эпоха наиболее интенсивной католической экспансии, что уже отмечалось выше. Именно тогда гуситы воевали со всем католическим рыцарством, отстаивая право Чаши (т.е. право причащаться Кровью Христовой, будучи католиками-мирянами), за что их и прозвали чашниками. Борьбу с чашниками возглавил император Сигизмунд Люксембург, и как раз тогда, когда отец Дракулы стал рыцарем Дракона, главным противником Ордена были не турки, а мятежники-гуситы.  Современники вполне могли видеть в Дракуле упыря, однако следует учитывать, что их представление о вампирах существенно отличалось от нынешнего, сложившегося благодаря литературе ужасов и кинематографу и восходящего к романтической и неоромантической литературе, а также к преданиям XVII-XVIII веков. В XV веке упыря считали не разносчиком вампирической эпидемии (который, в свою очередь, был ранее заражен другим вампиром), но колдуном, чернокнижником, обязательно заключившим союз с дьяволом ради благ мирских. Такому колдуну-вампиру кровь нужна еще и для совершения магических обрядов. К примеру, современник Дракулы знаменитый Жиль де Ре, маршал Франции, вошедший в историю изуверскими казнями и пытками, подозревался в колдовстве: предполагалось, что он, будучи магом, использовал кровь и внутренности жертв. Не исключено, что и кровавые гекатомбы Влада III воспринимались аналогично - колдуну-вероотступнику тем более полагалось быть изощренно жестоким, сладострастно экспериментировать с человеческим телом и кровью. Любопытная параллель есть и в русской литературе: колдун-оборотень из повести Н.В. Гоголя Страшная месть - вероотступник, причем именно перешедший в католичество, и он хранит в земле несметные сокровища. Итак, в основе стокеровской версии Дракулы-вампира - опора на реконструкцию мифа и реальные исторические документы. Практически каждой черте, приписанной Дракуле, можно найти то или иное обоснование, мотивировку. Вот, например, называет Стокер своего героя берсерком, объясняя это - не вполне убедительно с исторической точки зрения - родством Дракулы со скандинавскими витязями, известными беззаветной отвагой.  Но, с другой стороны, здесь легко увидеть переосмысление эпитета wutrich, ко торый в немецких источниках используется как по отношению к Дракуле, так и для характеристики лютой храбрости берсерков. Образы же Дракулы-предводителя отряда цыган, Дракулы, ведающего тайны древних кладов, Дракулы-упыря и чернокнижника - не просто вымысел, но результат синтеза интуиции ученого и фантазии литератора. 

Там, где правил Дракула

Орлиное Гнездо Валашского Князя. Если верить преданию, у Дракулы были выпученные глаза. Не исключено, что это признак некоторых гипнотических способностей, но возможно также, что вседело в базедовой болезни, которой нередко страдают жители горных стран. Окутано тайной почти все, что связано с именем этого человека, вплоть до места его захоронения: могилу в Санговском монастыре многие считают кенотафией (прим. могила, не содержащая погребения.). Определенно можно сказать только одно: людская молва и время не преувеличили его жестокость. Иногда он совершал героические поступки, но все же был не героем, а психопатом; он сражался за независимость своей родины, оставаясь тираном и человекоубийцей. Таков былтот, кого в детстве звали просто Влад, в зрелые годы?Влад III и Влад Тепеш (Цепеш)и уже после смерти Дракула (Дракул).
Место и время его рождения точно не установлены. Средневековая Валахия была далеко не самым уютным уголком Европы, и даже толща монастырских стен не обеспечивала надежную защиту ни людям, ни документам. Пламя бесчисленных пожаров истребило подавляющее большинство рукописных памятников. Так что год, когда родился будущий повелитель Валахии, мы теперь определяем лишь приблизительно: между 1428-м и 1431-м. Но построенный в начале XV века дом на Кузнечной улице в Сигишоаре до сих пор привлекает туристов считается, что именно здесь увидел свет мальчик, названный при крещении Владом, чья кровавая слава ужасает людей даже через полтысячелетия. Сигишоара удивительно хорошо сохранилась. Конечно, выглядит оно не так,как 500 лет назад, но за последние два века облик города изменился очень незначительно. Узкие улочки вымощены крупным булыжником; замшелые стены домов достигают метровой толщины. Кое-где на черепичных крышах виднеются гнезда аистов. Сохранилась и городская стена со знаменитой Шмидовой башней; последнюю осаду она выдержала в 1704 году. В тенистых внутренних двориках под тяжестью обильных плодов гнутся ветви орешников и яблонь. Вокруг тихо здесь мало машин. И очень легкопредставить, как в эту тишину врывается стук копыт по камням, и свирепые всадники со сверкающими саблями в руках мчатся по тихим улицам, сея смерть. Постоянная готовность к самообороне была в те времена главным и необходимым условием выживания. Тот, кто пытался уклониться от борьбы, неминуемо погибал. Подобные картины живо встают перед глазами при чтении старинных хроник. Среди ужасов непрерывных войн трудолюбивые монахи сохраняли достаточное мужество и спокойствие, чтобы заносить на бумагу все, что удавалось узнать о происходящих вокруг событиях. Эти описания сохранили для грядущих веков массу бесценных подробностей. Именно по монастырским летописям удалось воссоздать облик реального, исторического Дракулы.
Родился ли будущий господарь Валахии Влад III в доме, именуемом ныне домом Дракулы, - неизвестно; зато установлено, что в этом доме жил его отец, князь Влад Дракул. Как нетрудно догадаться, Дракул? по-румынски означает дракон князь Влад состоял в ордене Дракона, ставившего своей целью покорениеневерных с последующим обращением их в христианство. И было у князя, как в сказке, три сына. Но прославился лишь один из трех. Он был далеко не красавцем по мнению современников, Влад был самым безобразным из братьев. Единственный аутентичный портрет, сохранившийся в тирольском замке Амбрас, скорее всего приукрашен; но жестокий рот, холодные глаза князя все же могут дать некоторое представление о характере человека, изображенного на полотне. При среднем росте он отличался огромной физической силой. Его слава великолепного кавалериста прогремела по всей стране и этово времена, когда люди с детских лет привыкали к коню и оружию. Кроме того, Влад III прекрасно плавал, что также было немаловажным навыком, если вспомнить,что рек тогда было столько же, сколько и теперь, а вот мостов через них гораздо меньше; новых не строили еще со времен римлян. Так что воин, не умевший своими силами быстро переправиться через поток, оказывался в очень невыгодном положении. Не исключено, что внешность сыграла свою роль в формированиипатологической жестокости Влада III. Как бы то ни было, лицо на портрете неплохо согласуетсяс образом, встающим со страниц хроник. Мы видим богато одетого темноволосого человека с глазами навыкате; большие выхоленные усы не скрывают чувственного выреза ноздрей, выдвинутый подбородок и оттопыренная нижняя губа придают лицу упрямо-презрительное выражение. Глаза темные, равнодушные, видевшие, по преданию, любого насквозь. Надо отметить, что по понятиям своего времени Влад был истинным рыцарем: храбрый воин и умелый полководец, глубоко религиозный, в своих действияхвсегда руководствовавшийся нормами долга и чести. А как государственный деятель он придерживался принципов, против которых едва ли можно возразить даже сегодня: освобождение страны от иноземных захватчиков и ее объединение, развитие торговли и ремесел, борьба с преступностью. И во всех этих областях в самые сжатые сроки Влад III добился впечатляющих успехов но какими методами!
Хроники повествуют, что во времена его правления можно было бросить наулице золотую монету и подобрать ее через неделю на том же месте. Никто неосмелился бы не то что присвоить чужое золото, но даже прикоснуться к нему. И это в стране, где за два года до того воров и бродяг было не меньше, чем оседлого населения горожан и землевладельцев! Как же произошла такая невероятная метаморфоза Очень просто ? в результате проводившейся Владом III политики планомерного очищения общества от асоциальных элементов. Суд в его времена был простым и скорым: бродягу или вора, независимо от того, что он украл,ждал костер или плаха. Та же участь была уготована всем цыганам, как заведомым конокрадам и вообще людям праздным и ненадежным. Массовые казни испытанный способ остаться в памяти потомков; до сих пор большинство устных преданий о Дракуле сохранилось именно в цыганских таборах. В них нередко вкрапленывполне реальные исторические эпизоды, как, например, история постройки личнойцитадели Влада III крепости Поэнари. Это было почти пять с половиной веков назад: Тепеш захватил всех богомольцев, сошедшихся в Тирговисте из окрестных сел на праздник Пасхи, и объявил, что никто из них не вернется к родному очагу, пока не будет построена крепость. Несчастные знали, что с Владом шутить не стоит,и работа закипела. По преданию, к моменту окончания стройки все они былиголыми: их одежда износилась от непосильного труда от восхода до заката, а на покупку новой у них не было денег князь, естественно, рабочим ничего не платил. Но стены, построенные с помощью насилия и обмана, не смогли защитить своего свирепого владельца. В 1462 году турки после долгой осады взяли приступом замок Поэнари, а затем разрушили его. Влад сумел бежать из осажденной крепости и ускользнул от врагов; жена князя, не желая попасть в руки победителей, неменее жестоких, чем ее супруг, бросилась с бащни. Теперь об этих событиях напоминают лишь белеющие на скале руины да прозвание река принцессы, сохранившееся за бурным потоком Аргеса. Теперь следует сделать небольшое этимологическое отступление.
Для дальнейшего повествования важно знать, что означает прозвище, под которым вошел в историю Влад III. Цепеш - имя существительное, в буквальном переводе значит сажатель на кол. Заостренный кол в качестве орудия казни одно из самых жутких изобретений средневековья, заимствованное европейцами у турок. Кол загоняли в телолежащей жертвы ударами молота или же, наоборот, насаживали на неподвижнозакрепленное острие осужденного, привязанного за ноги к упряжке лошадей. Поднаторевшие в своем ремесле палачи умели провести эту процедуру столь ловко, что наконечник кола выходил из-под лопатки, не пронзив по пути жизненно важных органов, и описаны случаи, когда несчастная жертва корчилась на вкопанном в землю к олу много суток, пока смерть не прекращала страдания. Именно это средство было любимым орудием Влада III, с помощью которого он проводил свою внутреннюю, а иной раз и внешнюю, политику. Десятки тысяч людей по воле Влада Тепеша приняли эту мученическую смерть, с которой не сравнится даже распятие. Большинство казненных составляли пленные тур ки, а также цыгане господарь Влад не жаловал праздношатающихся бродяг. Но та же кара могла постигнуть любого, кто был уличен в самом незначительном преступлении. В этом разгадка неслыханной и не имеющей аналогов в мировой истории повальной честности населения Валахии в середине XV века. После того, как тысячи воров погибли на кольях и сгорели в пламени костров на городских площадях, новых охотников проверить свою удачливость уже не находилось. Надо отдать Тепешу должное: в своем палаческом усердии он не давалпоблажки никому, независимо от национальности или общественного положения. Всякого,кто имел несчастье навлечь на себя княжеский гнев, будь то турок или немец, трансильванец или серб, ожидала одинаково страшная участь. Кол оказался также весьма эффективным регулятором экономической деятельности: когда несколько семиградских купцов, обвиненных в торговле с турками, испустили дух нарыночной площади в Шесбурге, сотрудничеству с врагами веры Христовой пришел конец. Можно только поражаться долготерпению народа, в течении почти десяти лет управлявшегося подобным государем. Но для того, чтобы понять феноменДракулы, надо учитывать существование постоянной внешней угрозы, висевшей над придунайскими странами в XV веке.
Отношение к памяти Дракулы в Румынии, даже современной, совсем не такое,как в западноевропейских странах. Не то чтобы его считали национальным героем, но уважением к нему конечно, с солидной примесью суеверного страха несомненно, и сегодня Влад Тепеш считается одной из ведущих исторических фигур эпохи национального становления будущей Румынии, которое восходит еще к первым десятилетиям XIV века. В то время князь Басараб I основал небольшоенезависимое княжество на территории Валахии. Победа, одержанная им в 1330 году над венграми тогдашними хозяевами всех придунайских земель, - закрепила его права. Затем началась долгая, изнурительная борьба с крупными феодалами-боярами. Привыкнувк неограниченной власти в своих родовых уделах, они отчаянно сопротивлялись любым попыткам центральной власти установить контроль над всей страной, блокируясь при этом, в зависимости от политической ситуации, то друг с другом, то с венграми, то с турками. Через сто с лишним лет Влад Тепеш положил конец этой прискорбной практике, раз и навсегда решив проблему сепаратизма своим излюбленным способом. Но об этом ниже.
Мы уже никогда не узнаем, каким был наш ужасный герой в личной жизни.Шутил ли он хоть когда-нибудь, озаряла ли улыбка лицо этого изверга-патриота? Летописи и легенды сохранили лишь отдельные жутковатые штрихи, задостоверность которых трудно ручаться например, что любимым развлечением Влада в детстве было вырывать перья из крыльев пойманных птиц. Это похоже на правду: многолет спустя, он, сидя в темнице, от скуки сажал мышей на собственноручно сделанный миниатюрный колышек. Тем не менее многие румынские историки и литературоведы считают, что Влад III жертва исторической несправедливости. По их мнению, с легкой руки ирландского романиста Брэма Стокера Тепеш оклеветан перед всем миром, а извращенная фантазия англосаксов довершила дело. Стокер действительнопогрешил против истины: Влад III не питался кровью своих подданных, предпочитая менее экзотические блюда. Однако свое прозвище он носил более чем заслуженно. Интересно, что в народе Влад был, судя по всему, довольно популярен.Причины этого в основном психологического свойства. Во-первых, он враждовал с боярами, вековечными и исконными угнетателями простонародья. Во-вторых, противовесом ужасу, который внушал Тепеш своим подданным, была гордость заего военные победы над могущественным и ненавистным врагом турками. Те, кто сражался под командованием Влада III, чувствовали себя причастными ккняжеской славе и хранили неизменную верность своему полководцу. В-третьих, всему населению страны были понятны и близки идеи, вдохновлявшие Влада на егодеяния. И, наконец, был еще один очень важный фактор: религия. Влияние церкви на жизнь всего общества в прошлом в тех краях было велико. Поэтому правитель, известный своей религиозностью и пользующийся моральной поддержкой духовенства, всегда мог твердо рассчитывать на покорность народа. А благочестие Влада III граничило с фанатизмом, ничуть не умеряя его жестокости. Впрочем, этому едва ли стоит удивляться: примеры такого рода сочетания в истории средневековья очень часты. Влад с неизменной щедростью наделял монастыри землей и деревнями. Иногда такой дар бывал приурочен к какой-нибудь военной победе, иногда делался в порыве экстатического восторга, но чаще являлся результатом трезвого политико-экономического расчета. Как бы то ни было, совместное действиекреста и кнута обеспечило кровавому вождю молчаливое повиновение народа. Лишь в молитвах и заупокойных службах изливалась скорбь по тысячам казненных, не обращаясь в ярость, направленную против тирана ведь его власть былаосвящена церковью, а цели разумны и благородны.
А теперь покинем Валахию и бросим взгляд на другую, пограничную с ней страну, которая сыграла решающую роль в судьбе нашего героя. К северу от Бухареста сегодня тянутся на десятки километров бесконечные кукурузные поля. Но во времена Влада III здесь шумел лес от Дуная до предгорий Карпат расстилались зеленым морем вековые дубравы. За ниминачиналось плоскогорье, пригодное для земледелия. Молдаване, саксонцы, венгры издавна стремились в этот благодатный край, к плодородной земле, защищенной от вражеских набегов дремучими лесами и отрогами горных цепей. Венгры называли эти места Трансильванией, Страной по ту сторону лесов, а саксонские купцы, построившие здесь хорошо укрепленные города, - Зибенбюрген, т.е. Семиградье. Все больше людей стекалось в эту свободную область,спасаясь от ужасов войны и гнета феодалов. Первыми поселенцами были, конечно,крестьяне; за ними появились ремесленники, торговцы и представители свободный профессий художники, законоведы, ученые. Все они страстно желали одного: мирно трудиться на благо себе и окружающим и не трепетать в ожидании завтрашнего дня. За какие-нибудь полсотни лет Трансильвания расцвела. Ее самоуправляющиеся города-республики ? Шесбург, Кронштад, Германштадт росли и богатели. Географическое положение Трансильвании было очень выгодным как только край стал обитаемым, по нему пошла одна и основных ветвей Великого шелкового пути. Возникали новые ремесла, новые цехи, ориентированные уже в основном наэкспорт. Так, например, обилие дешевой шерсти дало импульс к ковроткачеству занятию, вообще говоря, совсем нетипичному для Юной Европы. Но мало того: хитрые ткачи Семиградья занимались тем, что впоследствии назовут экономическим пиратством, - делали ковры, почти неотличимые от турецких, и сбывали за соответствующую цену. Но все имеет свою оборотную сторону.
Богатство и благополучие Трансильвании делало ее в высшей степени лакомой добычей для соседей, самым могучим иалчным из которых была Османская империя. Семиградье, не будучи централизованным государством, не имело собственной постоянной армии. Правда, в критические моменты созывалось ополчение, не раз доказывавшее храбрость и боеспособность свободных людей в схватках с наемниками. Но в общем, стабильность этого удивительного конгломерата, этой Карпатской Швейцарии, объяснялось не военной силой. Трансильванские города вели тонкую и сложную политическую игру, подчиненную единой стратегической цели: соблюдать такой баланс интересов, при котором большинству окружающих ее княжеств и королевств было бы выгоднее иметь Трансильванию в качестве благожелательного посредника и щедрого кредитора, чем в качестве пленника непокорного и далеко не беспомощного. Но империя Мухаммеда I была слишком крупным противником. Никакиехитроумные доводы семиградских политиков не могли убедить турок добровольно отказатьсяот экспансии на Север. Имелись и соображения высшего плана, вообще не подлежащ ие обсуждению: ислам религия завоевателей. Поэтому независимость Трансильвании оказалась тесно связанной с замыслами и действиями валахских господарей маленькое княжество Валахия лежало между Семиградьем и мусульманскимколоссом, играя роль своеобразного буфера. Прежде чем напасть на трансильванскиегорода, турками требовалось покорить Валахию; и в интересах семиградцев было создат ь такое положение дел, чтобы султан дважды подумал, прежде чем начинать новую войну с Валахией. Эпитет новая не случаен. Хотя в середине XV века значительная часть Балканского п-ва уже входила в состав Османской империи, турки чувствовали себя здесь скорее господами, чем хозяевами. Восстания против турецкого владычества вспыхивали то тут, то там; их питали два могущественных источника : стремление к национальной независимости и защита веры отцов. Эти восстания всегдажестоко подавлялись, но все же иной раз вынуждали турок идти на некоторые компромиссы. Одним из таких компромиссов было сохранение государственного статуса отдельных княжеств, при условии их вассальной зависимости от султана. Была оговорена ежегодная дань, например, Валахия выплачивала ее серебром и лесом.А для того, чтобы тот или иной князь ни на минуту не забывал о своих обязанностях по отношению к повелителю правоверных в Стамбуле, он должен был отправить заложником ко двору султана своего старшего сына. И если князь начинал проявлять строптивость, юношу ждала в лучшем случае смерть. Такая судьба была уготована и молодому Владу. Вместе с несколькими другими высокородными отроками - боснийцами, сербами, венграми он провел несколько лет в Адрианополе в качестве гостя. Впечатления, приобретенные им в этот период, оказались, видимо решающими при формировании характера будущего господаря Валахии. Радушные хозяева не скупились на наглядные примеры, показывающие, что ждет всякого, кто вызвал гнев султана или его приближенных. Влад и сам с детских лет выказывал свирепость, казавшуюся излишней даже в те суровые времена. Но с организованной жестокостью, возведенной в принцип, он познакомился уже при дворе султанского наместника, и эта школа не прошла в пустую. Турки были хорошими учителями, а Влад понятливым учеником.
Об изощренных казнях европейского и мусульманского средневековья написано много книг; читать их страшно. Ограничимся описанием двух небольших и, по понятиям того времени, незначительных эпизодов, свидетелем которых былмолодой Влад. Первый эпизод повесть о султанском милосердии. Дело было так: один из вассальных князей поднял восстание, и этим обрек на смерть двух своих сыновей-заложников. Мальчиков со связанными руками привели к подножию трона,и султан Мурад объявил, что по своей бесконечной милости он решил смягчить заслуженную ими кару. Затем, по знаку властелина, один изянычар-телохранителей выступил вперед и ослепил обоих братьев. Слово милость применительно к данному случаю употреблялось вполне серьезно, без всякой издевки. Вторая история связана с огурцами. Гостеприимные турки выращивали для стола пленных принцев привычные им овощи, и вот однажды обнаружилось, что с грядки похищено несколько огурцов. Дознание, срочно проведенное одним из визирей, не дало результатов. Поскольку подозрение в краже редкого лакомства падало в первую очередь на садовников, было принято простое и мудрое решение: немедля выяснить, что находится в их желудках. Специалистов по вспарыванию чужих животов при дворе хватало, и волю визиря тут же исполнили. К радости верного слуги повелителя правоверных, его прозорливость получила блестящее подтверждение в пятом по счету разрезанном животе. Виновному отрубили голову, остальным же было дозволено попытаться выжить. Что же касается казни на колу, то редкий день обходился без этого зрелища, причем во время групповых казней первыми жертвами всегда были цыгане. Гибель одного или нескольких несчастных кочевников являла собой как бы обязательный традиционный пролог к еще более обширной кровавой драме. Теперь трудно представить, что происходило в душе не по возрасту угрюмого двенадцатилетнего мальчика, видевшего все это изо дня в день. Период турецкого плена ключ к разгадке всей последующей жизни Влада. Какие чувствапереполняли его сердце, когда он смотрел на предсмертные муки людей: жалость, ужас,гнев? Или, может быть, страстное желание применить что-нибудь подобное к тем, кто держит его в плену? Во всяком случае, Влад должен был скрывать свои чувства,и он в совершенстве овладел этим искусством. Ведь точно так же его отец вдалекой Валахии, стиснув зубы, слушал надменные речи турецких послов, сдерживая руку, рвущуюся к рукояти меча. Оба Влада, старый и молодой, были всего лишь марионетками ненавистного султана. И оба верили, что это до поры до времени.
В 1452 году Влад вернулся на родину и вскоре занял опустевший валахский трон. Теперь наконец можно было сбросить оковы лицемерной покорности. Заряд ненависти к туркам, накопившийся в душе молодого князя, был огромен. Влад III горел желанием показать своим учителям, что хорошо усвоил все преподававшиеся ему науки : насилие и хитрость, изощренную жестокость и искусство воевать. И хотя Влад всегда оставался ревностным и пылким христианином, в политике и в жизни он пользовался привычными ему с юных лет методами пашей и эмиров. В перспективе уже маячил целый лес заостренныхкольев: на историческую сцену вступил Влад Тепеш. Влад III правил недолго, около десяти лет. Очень скоро ему пришлось столкнуться с противодействием бояр, мешавших проведению единой политической линии, и он повел безжалостную борьбу с ними. При этом, как уже говорилось, князь опирался на поддержку беднейших слоев населения страны. Но, конечно, антифеодальная политика Влада III вдохновлялась совсем не любовью к простому люду и не состраданием, это чувство было ему неведомо, а стремлением к укреплению государства и собственной единоличной власти. Подобным образом короли Западной Европы использовали горожан в своей борьбе с непокорными феодалами. К тому же бояре явно расположены в пользу турок. Это легко понять: наместники султана не покушались на привилегии древних родов, а лишьтребовали лояльности и своевременной выплаты дани. Воевать с султаном никто из бояр не собирался, а что касается дани, то вся ее тяжесть ложилась дополнительным бременем на тех, кто пахал землю и пас овец, рубил лес и ловил рыбу. Бояре, встревоженные замыслами молодого князя, стали плести интриги. Этогои хотел Влад. Как только оппозиция сформировалась, он начал действовать, причемс энергией и размахом, совершенно неожиданными для его противников. По случаю какого-то праздника князь пригласил к себе в столицу, в Тирговиште, чуть ли не всю валахскую знать. Никто из бояр не отклонил приглашение, не желая демонстрировать отказом недоверие или враждебность. Да и само количество приглашенных, казалось бы, гарантировало их общую безопасность. Судя по дошедшим до наших дней отрывочным описаниям, был тот пир роскошен и прошел очень весело. Вот только закончился праздник несколько необычно: по приказу радушного хозяина пять сотен гостей были посажены на колья, так и не успев протрезветь. Проблема внутреннего врага была навсегда решена. Страна ужаснулась, но популярность Влада, как это ни парадоксально, росла, уже приобретая характер массового психоза. Такое положение дел, сочетание любви и страха, как нельзя лучше соответствовало его планам. На очереди была борьба с турками, для которой требовалось много послушных и верных солдат. А тому, кого бояться и в то же время любят, легко собрать армию. На четвертом году княжения Влад разом прекратил выплату всех форм дани.Это был открытый вызов. Поскольку детей у него не было, то не было и заложников; и султан Мурад, проявив явное легкомыслие, ограничился отправкой в Валахию карательного отряда в тысячу всадников преподать урок непокорному вассалу и привезти его голову в Стамбул, в назидание прочим. Но все вышло иначе. Турки попытались заманить Влада в ловушку, но сами попали в окружение и сдались. Пленных отвели в Тирговиште. По случаю небывалой победы там состоялось праздничное торжество, кульминацией которого стала казнь захваченных турок. Их посадили на колья всех до единого, в течении одного дня. Пунктуальный во всем, Тепеш и в казнях соблюдал субординацию: для турецкого аги, командовавшего отрядом, был заготовлен кол с золотым наконечником. Разъяренный султан двинул на Валахию огромное войско. Решающее сражение произошло с 1461 году, когда народное ополчение Влада III встретилось с турецкой армией, превосходившей валахов по численности в несколько раз. Турки снова потерпели сокрушительное поражение. Но теперь рост у могущества Влада стал угрожать новый противник, упорный и осторожный богатые города Трансильвании. Дальновидные саксонские купцы, встревоженные безумной яростью и отвагой Влада III, предпочитали видеть на валахском троне более сдержанного государя. Да и крупномасштабная война Валахии с Османской империей совсем не соответствовала их интересам. Было очевидно,что султан ни за что не смирится с поражением: ресурсы турок огромны, предстояли новые битвы, новые войны. А если все балканские страны охватит пожар, Трансильвании уже не спастись. И причина всему бешеный князь Влад: его непомерные амбиции сделали Валахию не щитом против турок, а костью в глотке султана, подвергая этим смертельной опасности и всех соседей. Видимо, примерно так рассуждали семиградцы, начиная дипломатическуюкомпанию с целью устранить Влада с политической сцены. В качестве кандидата на престолв Тирговиште называли одного из фаворитов могущественного венгерского короляДана III. Естественно, что королю такая идея пришлась по душе, и в результате отношения между Венгрией и Валахией заметно осложнились. Кроме того, трансильванцы, действуя, по мнению Тепеша, по непосредственному наущению самого дьявола, продолжали вести оживленную торговлю с турками. Стерпеть подобную дерзость было невозможно, и Влад III начал третью войну: его армия двинулась на север. Трансильванцы жестоко поплатились за свои попытки обуздать неистового соседа. Тепеш с огнем и мечом прошел по их цветущим равнинам: города были взяты приступом. И нетрудно догадаться, какую именно меру воспитательного воздействия он применял к побежденным охотнее и чаще всего. Тогда-то и увидел побежденный Шесбург пятьсот своих именитейших граждан на кольях посреди площади? Покарав Трансильванию, Влад вернулся домой. Звезда его кровавой славы стояла в зените. Но неожиданный удар нанес Тепешу уже поверженный противник. То, что оказалось не по силам турецкой армии, сумела совершить немногочисленная, но влиятельная прослойка образованных людей: торговая элита Семиградья. Как ни удивительно, был применен и оказался действенным метод, хорошо известный и нам: воззвание к общественному мнению с помощью печатного слова. И вот на средства нескольких саксонских торговых домов был напечатан памфлет, где анонимными авторами подробно описывались все зверства Влада. Не ограничиваясь изложением фактов, они на всякий случай добавили от себя некоторые подробности, касающиеся чувств и планов Тепеша в отношении Венгерского королевства. Книга принесла ожидаемый результат. Образ действий Влада III вызвал единодушное возмущение при европейских дворах, а король Дан III пришел в ярость и решил действовать. На помощь королю пришел случай. В 1462 году турки снова вторглись вВалахию. Не ожидавший этого Влад не успел собрать войска и был осажден в своем замке Поэнари. Как мы помним, ему удалось ускользнуть из осажденной крепости,оставив там на верную гибель немногих соратников и свою молодую жену. Теперь у него оставался только один путь к спасению на север, в Венгрию. И он пришпорил коня навстречу своей судьбе. Король Дан, очень обрадованный тем, что обстоятельства сложились так удачно, немедленно заключил Влада в темницу. В замках Буды и Пешта Тепеш провел 12 лет. Вряд ли эти годы способствовали смягчению его характера. Но он смирил гордыню и даже перешел в католичество, руководствуясь, безусловно, политическими соображениями. Наконец король, окончательно уверившись в покорности Влада, освободил его, дал согласие на брак со своей племянницей и даже разрешил набрать войско, чтобы снова занять пустующий престол Валахии. Осенью 1476 года Влад вернулся на родину во главе венгерских наемников. Но, видимо, военная удача навсегда покинула Тепеша: боярское войско разгромилоего дружину. Бояре потребовали выдачи ненавистного душегуба, и участь Влада III была решена король Дан не собирался ввязываться из-за него в изнурительную войну с соседями. Но Дракуле не была суждена позорная казнь от рук бывших подданных. Узнав, что король согласился выдать его, он бежал и принял смерть в бою. Разные источники приводят различные версии его гибели. В некоторых хрониках говорится, что Влад умер сам, без видимой причины, умер, сидя вседле. В других кровавую эпопею валахского князя обрывают копье или меч. Они сходятся лишь в описании последующих событий. Найдя тело Дракулы, бояре изрубили егона куски и разбросали вокруг. Позднее монахи из Снаговского монастыря, не забывшие щедрости покойного, собрали останки и предали их земле. Смерть Тепеша вызвала среди современников оживленную дискуссию: куда отправилась его душа: на небеса или прямиком в пекло? Сторонники обеих точек зрения приводили свои аргументы, но со временем возобладал третий вариант, который и лег в основу легенды.
Тихутский перевал одно из красивейших мест Румынии. От горизонта до горизонта вздымаются зеленые волны Карпатских гор. Лишь пение птиц да редкое позвякивание колокольчиков на шеях коров нарушают мирную тишину. Но поодаль,на неприступной скале, все еще белеют, как кости, руины крепости Поэнари: орлиного гнезда Влада III. И многие местные жители до сих пор верят, что призрак Тепеша не ушел из этих мест, что душу безжалостного князя не принялини земля, ни небо. В наказание за свою жестокость при жизни он обречен и после смерти томиться жаждой человеческой крови. Днем он спит в развалинах, а по ночам, в образе клыкастого вампира, рыщет в поисках новых жертв. В прошлом веке с этим преданием познакомился ирландский писатель Брэм Стокер. Использовав материалы легенд, а также сведения, почерпнутые из саксонских хроник, он создал свою знаменитую книгу. Но поскольку Стокер писал не исторический, а приключенческий роман, он, чтобы избежать упреков в невежестве или плагиате, превратил прозвище Дракул в имя, добавив к нему полнозвучное а в конце.

Семейная жизнь Дракулы

Дракула, его жены и отпрыски

Дракулу часто изображают сжимающим в своих объятиях бессильно поникшую красавицу.
Насамом деле о семейной жизни Дракулы ихвестно мало.
Дракула был женат на валашской боярышне-история не сохранила ее имени-и первая жена родила Дракуле первого сына, Мирчу. По легенде, Дракула любил ее, потому что она была хороша собой и кротка, как голубка. Она погибла во время нашествия турок-выбросилась из окна башни в реку, сказав, что лучше достаться рыбам в Арджеше, чем попасть в руки нехристам-туркам . Дракула сам был виновен в ее гибели-он запугал ее рассказами об ужасах, творимых в турецком плену, потому что представлял, какая участь ждет молодую и красивую женщину в случае его гибели. История умалчивает отом, как относилась красавица- княгиня к лесу кольев под своими окнами...
Вторым браком Дракула был женат на Елене, сестре Матиаша. Для Дракулы этот брак был чисто политической акцией. Но сама Елена-по любви шла она замуж за Дракулу или из соображений политической выгоды? Неизвестно. Ведь злодеи нередко имеют особую притягательность для представительниц прекрасного пола! За два года брака Елена Венгерская родила Дракуле Двоих сыновей.
В книгах многочисленных последователей Брэма Стокера, а особенно- в кинофильмах, иной раз встречаются дети Дракулы: чаще почему-то дочери.
На самом деле у Дракулы, как уже говорилось выше, было три сына.
Старший сын, Мирча, отказался изменить православию, был любим народом и несколько лет после смерти отца вел партизанскую войну против венгров-католиков, в конце концов был схвачен и казнен.
Средний сын утонул будучи еще подростком.
Младший вместе со своей матерью принял пострижение.
Так что род Дракулы прервался.
По крайней мере его земной род...

Кровавая графиня Эжбета Баторий-ученица Дракулы?

Вампиризм Дракулы оказался заразен

 

 

Верной последовательницей Дракулы стала Эжбета Баторий, невестка Стефана Батория-венгерского аристократа и соратника Дракулы в борьбе против турок.
Эжбета, прославившаяся под прозвищем "кровавой графини", весьма преуспела в жестокостях, и жертвами ее стали около пятисот молоденьких девушек-из числа крепостных крестьянок, находившихся в полной ее власти, и бедных аристократок, обманом заманиваемых в богатый замок графини Баторий.
Только целью "кровавой графини" было, разумеется, не единовластие, как у Дракулы, а продление собственной молодости и сохранение красоты, для чего она и использовала кровь девушек, дополнительно очищеную страданием.
Эжбета Баторий с помощью трех своих сообщниц подвергала свои жертвы немыслимым истязаниям а потом пила еще теплую кровьи принимала кровавые ванны.
Когда о ее преступлениях стало известно, сообщницы Эжбеты были казнены, а сама графиня Баторий была по личному приказу венгерского короля замурованна живьем в том самом зале, в котором она истязала своих жертв. Хлеб и воды подавались ей через маленькое окошко, и шесть лет, до самой смерти прожила она так-без света, вдухоте и смраде,-и любой венгерский подданный или даже иностранец мог прийти и своими глазами удостовериться в том, что справедливость торжествует и "кровавая графиня" несет свое наказание.

Вход на сайт