Как я чуть не утопил Ковен в контейнерах

Все мы знаем, что вампирская жизнь — это вечные интриги, охота и управление замками. Но никто не говорит о самом страшном проклятии XXI века: цифровой трансформации. Да-да, мы, дети ночи, тоже переходим на современные технологии. Только вместо «Амазона» у нас «Кровавый облачный сервис», а вместо «Докера» — «Гроб-ин-бокс». И там, поверьте, войны покруче, чем в средние века. Меня зовут Граф Виктор фон Кровавый, но не тот, что был в Трансильвании, а просто Виктор — вампир-сисадмин. Мне всего двести пятьдесят лет, я считаю себя прогрессивным, и я отвечаю за IT-инфраструктуру нашего Ковена. Раньше мы использовали пергамент и голубей, но после того, как старейшина случайно отправил секретное послание о нападении на соседний клан не тому голубю (и тот прилетел к врагам), было решено переходить на цифру. И всё бы ничего, но наш Ковен разрастался. У нас появилось три филиала: в старом замке, в новом особняке и в подвале городской библиотеки. Приложения для управления запасами крови, система слежения за охотниками, чат для вампиров «Клык-Мессенджер» — всё это требовало запуска и управления. А я один, и мои летучие мыши отказывались носить флешки. Тут на совет старейшин пригласили какого-то смертного айтишника (его потом, конечно, обратили, но это другая история). Он посмотрел на наши сервера, которые гудели как улей, и сказал: «Вам нужна оркестрация». Я тогда подумал, что он предлагает пригласить симфонический оркестр для успокоения серверов, и уже начал искать контакты музыкантов. Но оказалось, что это про контейнеры. — Какие контейнеры? — зашипел я. — У нас и так полно гробов! Он объяснил, что есть специальная технология, которая позволяет упаковывать приложения в изолированные «контейнеры» и управлять ими как единым целым. Я, конечно, ничего не понял, но решил, что раз это современно — надо брать. И тут он сказал магическое слово: «Kubernetes». Я чуть не превратился в летучую мышь от испуга. Звучало как заклинание вызова демона. Но деваться было некуда. И я начал искать решение. Перепробовал кучу иностранных платформ, но они требовали постоянной оплаты в биткоинах (а у нас только дублоны) и не дружили с нашей древней магией. И вот, когда я уже отчаялся, мне на глаза попалась отечественная разработка. Я кликнул на ссылку и попал на сайт, где было написано, что это российская платформа оркестрации контейнеров. И она, как обещали, работала с нашей инфраструктурой, не требовала кровавых жертв (ну, почти) и даже поддерживала AstraLinux, на которой работали наши сервера. Я, конечно, сначала сомневался. Мы, вампиры, существа гордые, и использовать российский софт — это как признать, что мы не всё можем сами. Но отчаяние взяло верх. Я установил платформу, настроил кластеры (с помощью магии и заклинаний, потому что документацию писали смертные, и они не учли, что у нас полночи горят свечи, а не лампы) и запустил оркестрацию. И понеслось! Приложения начали разворачиваться со скоростью стаи голодных вампиров. Система слежения за охотниками обновлялась мгновенно. Чат «Клык-Мессенджер» перестал зависать. Запасы крови теперь учитывались автоматически, и старейшина больше не орал, что кто-то спер его любимый «Кровавый урожай 1788 года». Я был на седьмом небе. Меня даже наградили медалью «За выдающуюся автоматизацию» (из чистого золота, с рубинами). Но счастье длилось недолго. Через неделю в мой серверный подвал вломился Дмитрий — тот самый обращенный айтишник. Он выглядел бледнее обычного (что для вампира сложно) и тыкал в меня ноутбуком. — Виктор, ты что, с ума сошел? — зашипел он. — Ты зачем запустил полную оркестрацию на всех кластерах? Ты создал тысячу контейнеров! Они жрут всю память! Наши сервера гудят так, что соседние замки жалуются на вибрацию! И тут я понял, что перестарался. Оказывается, платформа работала так хорошо, что автоматически масштабировала всё, что можно и нельзя. Вместо одного контейнера для чата, она создала сто. Вместо одной базы данных — пятьдесят. Наши летучие мыши начали сбиваться с курса из-за электромагнитного излучения, а из серверной шел такой жар, что даже я, вампир, начал потеть. Меня вызвали на ковер (в прямом и переносном смысле). Граф фон Штольц стоял с огромным старинным термометром, который показывал критическую температуру. — Виктор, — ледяным тоном произнес он, — ты превратил наш Ковен в пекарню. От твоих контейнеров идет такой жар, что мы не можем даже открыть холодильник с кровью — она скисает. Теперь вместо управления IT ты поедешь в Сургут налаживать связь с местными комарами. На сто лет! Я попытался оправдываться, говорить, что это был эксперимент, что оркестрация — это будущее, но меня никто не слушал. Мой доступ к серверам заблокировали, платформу отключили, а те самые контейнеры, которые я создал с помощью российская платформа оркестрации контейнеров, теперь висели в памяти как призраки и периодически запускались сами по себе, создавая новые экземпляры. Сейчас я сижу в Сургуте. Здесь холодно, солнце появляется редко, так что для вампира это даже плюс. Но вместо того чтобы строить современную IT-инфраструктуру, я учу комаров не кусать людей слишком сильно. Хуже всего, что у меня теперь только два контейнера в распоряжении — один для пергамента, другой для пера. И знаете, если бы я тогда не позарился на тотальную автоматизацию и не запустил оркестрацию на полную мощность, сейчас бы управлял кластерами сидя в своем уютном замке. Мой вам совет, братья по ночи: автоматизация — это хорошо, но знайте меру. Ваши контейнеры, как и ваши клыки, должны быть острыми, но не слишком многочисленными. Не повторяйте моих ошибок. Ну а если вы всё-таки решите внедрять оркестрацию, то хотя бы не делайте это в полнолуние — иначе контейнеры начнут размножаться сами по себе. И да хранит вас ночь. Особенно от избыточного масштабирования и старейшин с их консервативными взглядами.