- Информация о материале
-
Категория: Рассказы
-
Создано: 03.10.2011, 15:28
Роджер Желязны. Ночные короли.
Эта ночь началась как и другие, но она имела все-таки что-то особенное. Полная и роскошная луна поднялась над горизонтом и ее свет, как снятое молоко, разливался по каньонам города.
Остатки дневной бури образовали клочья легкого тумана, которые как привидения двигались вдоль тротуара. Но дело было не только в луне и тумане. Что-происходило в течении нескольких последних недель. Мой сон был тревожным. И дела шли слишком хорошо.
Я безуспешно пытался смотреть позднее кино и выпить чашку кофе до то, как он остынет. Но посетители все шли, беспорядочные запросы продолжались и телефон звонил постоянно. Я предоставил моему ассистенту Вику управляться со всем, с чем он может справиться, но люди продолжали толпиться у стойки - как никогда в другие дни.
- Да, сэр? Чем могу помочь? - спросил я мужчину средних лет, у которого подергивался левый угол рта.
- У вас есть заостренные колья? - осведомился он.
- Да. Вы предпочитаете обычные или обожженные?
- Я думаю, обожженные.
- Сколько?
- Один. Нет, лучше два.
- Доллар скидки, если вы берете три.
- Хорошо, пусть будет три.
- На дюжину очень большая скидка.
- Нет, трех достаточно.
- Хорошо.
Я наклонился и раскрыл коробку. Черт побери. Осталось только два. Нужно вскрывать другой ящик. Наконец, Вик заметил ситуацию и принес другую коробку из подсобки. Парень обучался.
- Что-нибудь еще? - спросил я, когда завернул покупку.
- Да, - сказал мужчина. - Мне нужна хорошая колотушка.
- У нас есть три разных вида, по разной цене. Самая лучшая из них...
- Я возьму лучшую.
- Прекрасно.
Я подал ему одну из-под соседнего прилавка.
- Вы оплатите наличными, чеком или кредитной карточкой?
- Вы принимаете MasterCard?
- Да.
Он вытащил свой бумажник, открыл его.
- О, мне нужен также фунт чеснока, - сказал он, вынув карточку и передав ее мне.
Я позвал Вика, который в данный момент был свободен, чтобы он принес чеснок, пока я выбиваю чек.
- Спасибо, - сказал мужчина несколькими минутами позже, повернулся и пошел к выходу, держа покупку в руке.
- Спокойной ночи, удачи вам, - сказал я. Звуки далекого уличного движения донеслись до меня, когда дверь открылась и затихли, когда она закрылась.
Я вздохнул и взял свою чашку кофе. Вернулся к креслу перед телевизором. Только что пошла реклама зубной пасты. Я переждал ее, зато потом была Бетти Девис... Через секунду я услышал покашливание за моей спиной. Обернувшись, я увидел высокого, темноволосого, темноусого мужчину в бежевом пальто. Он выглядел хмурым.
- Чем могу служить?
- Мне нужны серебряные пули, - ответил он.
- Какого калибра?
- Тридцать шестого. Мне нужно два ящика.
- Выбирайте.
Когда он вышел, я прошел в туалет и вылил мою чашку кофе в раковину. Налил себе свежего кофе из кофейника у стойки.
По пути назад в уютный уголок магазина я был остановлен одетым в кожу юношей с розовой прической панка. Он стоял, уставившись на экстравагантный, узкий, опечатанный футляр высоко на стене.
- Эй, сколько он стоит? - спросил он меня.
- Эта вещь не продается. Это только демонстрационная модель.
Он вытащил толстую пачку банкнот и протянул мне, не отводя мечтательного взгляда от блестящей вещи, висевшей вверху.
- Мне нужен заколдованный меч, - сказал он просительно.
- Извини. Я могу продать тебе тибетский кинжал, поражающий привидения, но меч только для осмотра здесь.
Он внезапно повернулся ко мне.
- Если ты когда-нибудь передумаешь...
- Я не передумаю.
Он пожал плечами и пошел прочь, растворившись в ночи.
Когда я огибал угол, Вик остановил меня взглядом и прикрыл телефонную трубку ладонью.
- Босс, - сообщил он мне, - эта женщина говорит, что китайский демон посещает ее каждую ночь и...
- Скажи ей, чтобы она зашла и мы дадим ей храмовую постельную собачку.
- Хорошо.
Я отпил кофе и проделал весь путь к креслу, в то время как Вик заканчивал разговор. Маленькая рыжеволосая женщина, которая которая рассматривала что-то в витрине, выбрала момент и приблизилась ко мне.
- Простите, - сказала она. - Есть ли у вас аконит?
- Да, есть - начал я и тут услышал звук - резкий "дунк", как будто кто-то бросил камень в дверь черного хода.
Я знал точно, кто это мог быть.
- Простите меня, - сказал я. - Вик, не будешь ли ты так любезен позаботиться об этой леди?
- Сейчас.
Вик подошел, высокий и сильный, и она улыбнулась. Я повернулся и прошел через заднюю часть магазина. Отпер тяжелую дверь, которая выходила на аллею и оставил ее открытой. Как я подозревал, здесь никого не было.
Я осмотрел землю. Рядом с лужей лежала летучая мышь, слегка подергиваясь. Я остановился и легонько тронул ее.
- О'кей, - сказал я. - О'кей, я здесь. Все в порядке.
Я вернулся внутрь, оставив дверь открытой. Когда я направился к холодильнику, я позвал:
- Лео, я даю вам разрешение войти. Только на этот раз. Только в эту комнату и никуда более.
Минутой позже он вошел, пошатываясь. Он был одет в темный поношенный костюм и рубашка его была грязной. Волосы были всклокочены, а на лбу виднелся синяк. Он протянул дрожащую руку.
- Есть ли у вас немного? - спросил он.
- Ага, сейчас.
Я передал ему бутылку, которую я только что открыл, и он сделал большой глоток. Потом он медленно сел в кресло за маленьким столиком. Я вернулся назад и закрыл дверь, потом сел напротив со своей чашкой кофе. Я дал ему несколько минут для еще нескольких глотков и возможности прийти в себя.
- Не могу даже выпить вино нормально - пробормотал он, беря бутылку в последний раз.
Затем он положил ее, взъерошил волосы, потер глаза и уставился на меня зловещим взглядом.
- Я могу сообщить о местонахождении трех, из тех, что сейчас двигаются к городу, - сказал он. - Какова будет плата?
- Другая бутылка.
- За трех? Черт побери! Я должен был сообщить о них по одному и...
- Мне не слишком нужна твоя информация. Я только снабжаю ею тех, кому она нужна, чтобы они сами заботились о себе. Мне нравится иметь информацию такого сорта, но...
- Мне нужно шесть бутылок.
Я покачал головой.
- Лео, ты требуешь так много и ты знаешь, что произойдет? Ты не вернешь этого назад и...
- Я хочу шесть бутылок.
- Я не хочу давать их тебе.
Он потер виски.
- О'кей, - сказал он. - Предположим, я знаю нечто, касающееся персонально тебя? Действительно важный кусок информации?
- Насколько важный?
- Дело идет о жизни и смерти.
- Продолжай, Лео. Ты меня знаешь, но ты не знаешь меня настолько хорошо. Не так много в этом мире или в других...
Он назвал имя.
- Что?
Он повторил, но мой желудок уже среагировал.
- Шесть бутылок, - сказал он.
- О'кей. Что ты знаешь?
Он посмотрел на холодильник. Я поднялся и подошел к нему. Я доставал и упаковывал каждую из них отдельно. Затем положил все в большую коричневую сумку. Я принес ее и поставил на пол рядом с его креслом. Он даже не посмотрел вниз. Он только качал головой.
- Если я собираюсь растерять свои связи, это достойный путь и он мне нравится, - констатировал он.
Я кивнул.
- Теперь рассказывай.
- Господин пришел в город пару недель назад. Он осматривался. Он искал тебя. И сегодня именно та ночь. Вы будете сражаться.
- Где он?
- Прямо сейчас? Не знаю. Хотя он на подходе. Он созвал всех на встречу. Пригласил ко Всем Святым за рекой. Сказал нам, что собирается убрать тебя и сделать это без вреда для нас, так как он желает завладеть этой территорией. Сказал, чтобы каждый был занят и занимал тебя.
Он взглянул на маленькое окошко, расположенное высоко на задней стене.
- Лучше я пойду, - сказал он.
Я поднялся и выпустил его. Он ушел в туман, шатаясь, как алкоголик.
Сегодняшняя ночь может стать и его ночью. Гемоголик. Небольшой процент из них кончает именно так. Одной шеи становится недостаточно. Через некоторое время они уже не могут летать прямо и начинают просыпаться в чужих гробах. Затем в одно прекрасное утро они не в состоянии вернуться на место. У меня было видение: Лео в неуклюжей позе развалившийся на скамейке в парке, коричневая сумка прижата к его груди костлявыми пальцами, первые солнечные лучи скользят по нему.
Я закрыл дверь и вернулся в магазин. Снаружи было холодно.
- ...рога быка для malocchio, - услышал я. - Правильно. Заходите к нам. До свидания.
Я подошел к передней двери, закрыл ее и выключил свет. Затем повесил табличку "ЗАКРЫТО" на окно.
- Что случилось? - спросил Вик.
- Помнишь, я тебе рассказывал о прежних днях?
- О тех, когда вы победили вашего противника?
- Да. И более ранних.
- Когда он победил вас?
- Да. Знаешь ли, в один из этих дней один из нас должен победить - полностью.
- Как же вы встретитесь?
- Сейчас он на свободе и в пути, и я думаю, очень силен. Ты можешь оставить меня, если пожелаешь.
- Вы что, смеетесь? Вы обучили меня. Я встречусь с ним.
Я покачал головой.
- Ты еще не готов. Но если что-нибудь произойдет со мной... если я потеряю... тогда дело твое, если пожелаешь взять его.
- Я говорил много лет тому назад, когда я пришел работать к вам...
- Я знаю. Но ты еще не закончил своего ученичества и это происходит раньше, чем я думал. Я даю тебе шанс уклониться.
- Спасибо, но я не хочу.
- О'кей, я тебя предупредил. Выключи кофеварку и погаси свет в подсобке, пока я закрою кассу.
Комната, казалось, немного посветлела после того, как он вышел. Это был эффект рассеянного лунного света, который падал через стену тумана, подступившего прямо к окнам. Еще минуту назад его там не было.
Я подсчитал чеки и положил деньги в сумку.
Как только Вик вернулся, послышались тяжелые удары в дверь.
Мы оба посмотрели в этом направлении.
Это была очень юная девушка, ее длинные белокурые волосы развевались по ветру. На ней был легкий плащ и она постоянно оглядывалась назад через плечо, пока стучала по филенке и оконному стеклу.
- Очень нужно! Я вижу, что вы внутри! Пожалуйста!
Мы оба двинулись к двери. Я отпер ее и открыл.
- Что случилось? - спросил я.
Она уставилась на меня и не сделала попытки войти. Затем перевела взгляд на Вика и слегка улыбнулась. Ее глаза были зелеными, а зубы в полном порядке.
- Вы владелец, - обратилась она ко мне.
- Да, я.
- А это?..
- Мой ассистент - Вик.
- Мы не знали, что у вас есть ассистент.
- О, - сказал я. - А вы?..
- Его ассистент, - ответила она.
- Давайте мне послание.
- Я могу сделать большее, - ответила она. Я здесь, чтобы провести вас к нему.
Сейчас она почти смеялась, и ее глаза были тверже, чем я подумал сначала. Но я должен попытаться.
- Вы не должны служить ему, - сказал я.
Внезапно она всхлипнула.
- Вы не понимаете. У меня нет выбора. Вы не знаете, отчего он спасает меня. Я принадлежу ему.
- И он получит все назад, и более того, Вы можете покинуть его.
- Как?
Я протянул руку, и она посмотрела на нее.
- Возьмите мою руку, - сказал я. Она продолжала смотреть.
Затем, почти робко, она протянула свои. Медленно она дотронулась до моих...
Затем она засмеялась и отдернула свои.
- Вы почти подчинили меня себе. Гипноз, не так ли?
- Нет, - сказал я.
- Но больше не делайте так.
Она повернулась и взмахнула левой рукой. Туман расступился, образуя мерцающий туннель.
- Он ожидает Вас на другом конце.
- Он может подождать еще немного, - сказал я. - Вик, оставайся здесь.
Я повернулся и прошел обратно в магазин. Остановился перед футляром, который висел высоко на стене. Мгновение я смотрел на него. Я мог видеть, как он сиял в темноте. Затем я достал маленький металлический молоток, который висел на цепочке сзади и стукнул. Стекло зазвенело. Я стукнул еще два раза и осколки посыпались на пол. Я выпустил молоток. Он несколько раз стукнулся о стену.
Затем я осторожно залез внутрь и обхватил рукоятку. Страшно знакомое ощущение охватило меня. Как давно это было?..
Я вытащил его из футляра и держал перед собой. Древняя сила вернулась, снова наполнив меня. Я надеялся, что последний раз будет действительно последним, но подобные вещи имеют обыкновение возвращаться.
Когда я вернулся, глаза девушки расширились и она сделала шаг назад.
- Все в порядке, мисс. Ведите.
- Ее зовут Сабрина, - сообщил мне Вик.
- О? Что еще ты узнал?
- Нас проведут к кладбищу Всех Святых, через реку.
Она улыбнулась ему, затем повернулась к туннелю. Она вошла в туннель и я последовал за ней.
Ощущение было как на движущихся транспортерах, которые есть в больших аэропортах. Я мог бы сказать, что каждый шаг, который я делал, переносил меня дальше, чем обыкновенный шаг. Сабрина, не оборачиваясь, решительно шла вперед. Позади я один раз услышал кашель Вика, он прозвучал приглушенно среди мерцающих, похожих на пластмассу, стен.
В конце туннеля была темнота, и в ней - ожидающая фигура, еще более темная.
В том месте, где мы появились, не было тумана, только чистый лунный свет, достаточно сильный, чтобы погребальные камни и монументы отбрасывали тени. Одна из них легла между нами, длинной линией отделяя темноту.
Он изменился не так сильно, как я думал. Он был еще выше, стройнее и выглядел лучше. Он жестом показал Сабрине направо. Я так же отослал Вика в сторону. Когда он ухмыльнулся, его зубы блеснули. Он достал свой клинок - такой черный, что был почти невидим внутри слабо светящегося ореола - и небрежно отсалютовал мне. Я ответил тем же.
- Я не был уверен, что ты придешь, - сказал он.
Я пожал плечами.
- Одно место так же хорошо, как другое.
- Я делаю тебе то же самое предложение, что и раньше, - сказал он - для того, чтобы избежать неприятностей. Отдельное королевство. Оно могло бы быть лучшим, чем ты мог надеяться.
- Никогда, - ответил я.
Он вздохнул.
- Ты упрямец.
- А ты не меняешься.
- Если это достоинство, прости. Но это так.
- Где ты нашел Сабрину?
- В канаве. У нее есть способности. Она быстро учится. Я вижу, у тебя тоже появился подмастерье. Ты знаешь, что это значит?
- Да, мы становимся старше, слишком старыми для такой чепухи.
- Ты хотел бы выйти в отставку, брат.
- Так же, как и ты.
Он засмеялся.
- И мы могли бы, шатаясь, рука об руку войти в эту специальную Валгаллу, зарезервированную для таких, как мы.
- Я мог бы думать о худшем жребии.
- Боже, я рад это слышать. Я думаю, что это означает, что ты ослабеваешь.
- Я думаю, мы это выясним очень скоро.
Серия небольших движений привлекла мой взгляд. Существа, похожие на собак, летучих мышей, змей прибывали, усаживались и занимали места в громадной окружающей нас массе, как зрители, пришедшие на стадион.
- И твои зрители тоже, - ответил он. - Кто знает, но может быть, даже здесь у тебя есть несколько почитателей?
Я улыбнулся в ответ.
- Уже поздно, - сказал он мягко.
- Далеко за полночь.
- Они действительно оценят это? - затем спросил он и его лицо внезапно посерьезнело.
- Да, - ответил я.
Он засмеялся.
- Конечно, ты должен был сказать это.
- Конечно.
- Давай-ка начинать.
Он поднял свой клинок из мрака высоко над головой и сверхъестественная тишина заполнила пространство.
- Астарот, Вельзевул, Асмодей, Велиал, Левиафан... - начал он. Я поднял свое оружие.
- Ньютон, Декарт, Фарадей, Максвелл, Ферми... - сказал я.
- Люцифер, - произнес он нараспев, - Геката, Бегемот, Сатана, Ариастон...
- Да Винчи, Микеланджело, Роден, Майоль, Мор... - продолжил я.
Казалось, мир поплыл вокруг нас и это место внезапно оказалось вне времени и пространства.
- Мефистофель! - вскричал он. - Легион! Лилит! Ианнода! Иблис!
- Гомер, Вергилий, Данте, Шекспир, Сервантес, - продолжал я.
Он нанес удар и я парировал его и нанес свой удар, который он парировал в свою очередь. Он начал говорить нараспев и увеличил темп атаки. Я сделал то же самое.
После нескольких минут боя я увидел, что наши силы практически равны. Это означало, что поединок будет тянуться и тянуться. Я попробовал несколько приемов, о которых даже забыл, что знаю их. Но он помнил. Он, в свою очередь, сделал то же, но я тоже вспомнил их.
Мы начали двигаться еще быстрее.
Удары, казалось, сыпались со всех сторон, но мой клинок был повсюду, где бы они не падали. Он делал то же самое. Это превратилось в танец внутри клетки движущегося металла, окруженной рядами горящих глаз, наблюдающих за исходом поединка.
Вик и Сабрина стояли рядом, казалось, забыв друг о друге в своем напряженном внимании к поединку.
Мне не хотелось говорить, что это было весело, однако это было так. В конце-концов, столкнуться с воплощением того, с чем боролся все это годы. Полностью победить невозможно, но решающий удар, если это честный удар, мог бы быть сделан.
Я удвоил свои усилия и потеснил его на несколько шагов. Однако он быстро оправился и занял прежнюю позицию. Из-за памятников донесся вздох.
- Ты все еще можешь удивлять меня, - пробормотал он сквозь стиснутые зубы, нанося удар. - Когда же этому придет конец?
- Как узнать легенду? - ответил я, отступая и снова нанося удар. Наши клинки давали нам силы, нужные нам, и мы продолжали сражение.
Случайно он оказался близко, слишком близко. Но в любое время я был готов уклониться в последний момент и контратаковать. Дважды я думал, что поразил его, и каждый раз он чудом уклонялся и нападал с удвоенной силой.
Он ругался, смеялся и я, вероятно, делал то же самое. Луна сияла и роса стала заметней на траве. Создания иногда перемещались, но их глаза не отрывались от нас. Вик и Сабрина что-то шепотом говорили, не глядя друг на друга.
Я нанес удар в голову, но он парировал его и, в свою очередь, нанес мне удар в грудь. Я остановил его и попытался поразить его в грудь, он отбил удар...
Внезапно подул ветер и и пот на моем лбу стал холодным. Я поскользнулся на влажной земле, а он упустил возможность воспользоваться моей оплошностью. Неужели он начал уставать?
Я еще усилил нажим, а он, казалось, отвечал чуточку медленнее. Было ли это мое преимущество или трюк с его стороны, чтобы обмануть меня?
Я попал ему в руку. Легкое касание. Царапина. Ничего серьезного, но я почувствовал, что моя уверенность растет. Я сделал новую попытку, выложив все, на что я способен, во взрыве вдохновения.
Яркая линия появилась у него на груди.
Он снова выругался и дико замахнулся. Когда я парировал удар, я понял, что небо на востоке начало светлеть. Это означало, что я должен спешить. Есть правила, ограничивающие даже нас.
Я применил свой наиболее сложный прием, но он смог остановить его. Я пытался сделать это снова и снова. Каждый раз он казался все слабее и в последний раз я увидел гримасу боли на его лице. Наши зрители тоже приустали и я чувствовал, что истекают последние песчинки в песочных часах.
Я нанес удар, и на этот раз я попал. Я почувствовал, что мой клинок заскрежетал по кости, так как он попал в левую руку.
Он застонал и упал на колени, в то время как я отпрянул назад для последнего смертельного удара.
Вдалеке прокричал петух и я услышал его смех.
- Кончено, братец! Кончено! Но недостаточно хорошо, - сказал он. - Сабрина! Ко мне! Немедленно!
Она сделала шаг к нему, повернулась к Вику, затем снова в моему поверженному врагу. Она поспешила к нему и обняла, как только он начал исчезать.
- Aufwiedersehen! - донеслось до меня, и они оба исчезли.
Наши зрители отбывали с большой поспешностью, хлопая крыльями, уносясь скачками по земле, скользя в норы, так как солнце появилось над горизонтом.
Я оперся на клинок. Через некоторое время Вик подошел ко мне.
- Увидим ли мы их когда-нибудь снова? - спросил он.
- Конечно.
Я двинулся туда, где вдалеке виднелись ворота.
- И что теперь? - спросил он.
- Я пойду домой и просплю весь день. Может быть, устрою небольшие каникулы. Дела теперь будут идти не так бойко.
Мы пересекли освященную землю и ступили на улицу.
- Информация о материале
-
Категория: Рассказы
-
Создано: 03.10.2011, 15:27
Роджер Желязны. Дневная кровь.
Я припал к земле за углом провалившегося сарая за разрушенной церковью. Сырость просачивалась сквозь джинсы, но я знал, что мое ожидание должно скоро окончиться. Несколько полос тумана живописно стелились над промокшей землей, слегка колеблясь под предутренним ветром. Погода для Голливуда... Я бросил взгляд на светлеющее небо, точно определяя направление их прибытия. Не прошло и минуты, как я увидел их, колышущихся по пути назад - большое темное и поменьше бледное, существа. Как можно было догадаться, они проникли в церковь через отверстие, где часть крыши провалилась несколько лет назад. Я подавил зевок, когда посмотрел на часы. Пятьдесят минут от этого момента до тех пор, пока солнце встанет на востоке. За это время они должны улечься и заснуть. Может быть, чуть быстрее, но дадим им немного времени. Некуда спешить.
Я потянулся и захрустел суставами. Я с большим удовольствием был бы сейчас дома в постели. Ночи предназначены для сна, а не для того, чтобы играть роль няньки для парочки глупых вампиров.
Да, Виржиния, это действительно вампиры. Хотя нечему удивляться. Странно, что вы не встречали ни одного. Сейчас их не так уж много вокруг. Фактически, они чертовски близки к вымирающему виду, - что и понятно, если принять во внимание тот уровень интеллекта, с которым я сталкивался среди них.
Возьмем, например, этого парня, Бродски. Он живет, простите, пребывает, рядом с городом, в котором живут несколько тысяч людей. Он мог бы посещать различных людей каждую ночь без опасения повториться, оставляя своим поставщикам продовольствия (я понимаю, что таково название их сейчас) немногим большее, чем слабую боль в горле, приступ временной анемии и парочку вскоре забываемых царапин на шее.
Но нет. Он испытывает симпатию к местной красотке - некоей Элайне Вильсон, экс-мажоретке. Приходит к ней много раз. Вскоре она впадает в привычную кому и превращается в вампира. Хорошо, я знаю, что я говорил, будто вокруг не так много вампиров, но лично я чувствую, что в мире их могло бы быть гораздо больше. Но с Бродски это не популяционный пресс, а только глупость и жадность. Никакой тонкости, никакого планирования. Одобряя прибавление новых членов к неумирающим, я опасаюсь его беспечности в проведении такой серьезной акции. Он оставляет след, который кто-нибудь может обнаружить; он также ухитряется сделать так много традиционных знаков и оставить так много примет, что даже в наше время разумный человек мог бы догадаться, что к чему.
Бедный старина Бродски - все еще живущий в своем средневековье и ведущий себя так, как будто он живет во время расцвета своей популяции. Очевидно, ему никогда не приходило в голову рассмотреть это математически. Он пьет кровь у некоторых людей, которые его чем-то привлекают, и они становятся вампирами. Если они чувствуют так же, как он и ведут себя так же, они продолжают и вовлекают несколько больше людей. И так далее. Это похоже на письма по цепочке. Через некоторое время все станут вампирами и не останется тех, у кого они берут кровь. И что? К счастью, у природы есть способы обращения с популяционными взрывами, даже на этом уровне. Однако внезапное ускорение пополнения в этот век масс-медиа может действительно повредить этой скрытой экосистеме.
Но хватит философии. Время войти и заняться делом.
Я взял мой пластиковый пакет и пошел прочь от сарая, тихо ругаясь, когда натыкался на стволы и получал хороший душ. Я прошел по полю к боковой двери старого здания. Оно было закрыто на ржавый замок, который я сорвал и забросил на кладбище.
Внутри я взгромоздился на прогибающиеся перила хора и открыл сумку. Я вытащил блокнот для набросков и карандаш, которые носил повсюду. Свет проникал через разбитое окно. То, на что он падал, было по больше части ерундой. Не особенно вдохновляющая сцена. Какой бы ни... Я начал зарисовывать ее. Всегда хорошо иметь хобби, которое может служить оправданием для странных поступков, как какой-нибудь ледокол...
Десять минут, загадал я. Самое большее.
Шестью минутами спустя я услышал их голоса. Они не были особенно громкими, но у меня исключительно острый слух. Здесь были трое из тех, кто должен был быть.
Они так же вошли через боковую дверь, крадучись, нервно озираясь и ничего не замечая. Сначала они даже не заметили меня, творящего произведение искусства там, где в прошлые годы детские голоса заполняли воскресные утра хвалой Богу.
Здесь был старый доктор Морган, из черной сумки которого торчали несколько деревянных кольев (готов держать пари, что молоток был там же - я думаю, что клятва Гиппократа не распространяется на неумирающих - primum, non nocere, и так далее); и отец О'Брайен, сжимающий свою Библию как щит, в одной руке, а в другой - распятие; и молодой Бен Келман (жених Элайны), с лопатой на плече и с сумкой, из которой доносился запах чеснока.
Я кашлянул, и все трое резко остановились и повернулись, налетев друг на друга.
- Привет, док, - сказал я. - Здравствуйте, отец. Бен...
- Вайн! - сказал доктор. - Что ты здесь делаешь?
- Наброски, - объяснил я. - Я сейчас занимаюсь старыми зданиями.
- Проклятье! - сказал Бен. - Простите меня, святой отец... Вы здесь за статьей для вашей чертовой газеты!
Я покачал головой.
- Действительно нет.
- Гас никогда не позволит вам напечатать что-нибудь об этом и вы это знаете.
- Честное слово, - сказал я. - Я здесь не за статьей. Но я знаю, зачем вы здесь, и вы правы - даже если я напишу ее, она никогда не появится на свет. Вы действительно верите в вампиров?
Док уставился на меня холодным взглядом.
- До сих пор не верили, - сказал он. - Но, сынок, если бы ты видел то, что видели мы, ты поверил бы.
Я кивнул и сложил свой блокнот.
- Ну ладно, - сказал я. - Я вам признаюсь. Я здесь, потому что я любопытен. Я хочу увидеть это своими глазами, но я не хочу идти вниз один. Возьмите меня с собой.
Они обменялись взглядами.
- Я не знаю... - сказал Бен.
- Это не для слабонервных, - сказал мне доктор.
- Я не знаю, как насчет того, чтобы еще кто-то участвовал в этом, - добавил Бен.
- А кто еще знает об этом? - спросил я.
- Только мы, - объяснил Бен. - Мы единственные, кто видел его в действии.
- Хороший репортер знает, как держать язык за зубами, - сказал я, - но он очень любопытен. Позвольте мне пойти с вами.
Бен пожал плечами, доктор кивнул. Спустя мгновение, отец О'Брайен кивнул тоже.
Я засунул мой блокнот и карандаш в сумку и слез с ограды.
Я проследовал за ними через церковь, через небольшой зал к открытой, прогнувшейся двери. Док включил фонарь и направил свет на шаткий пролет лестницы, ведущей вниз в темноту. Помедлив, он начал спускаться. Отец О'Брайен последовал за ним. Лестница скрипела и шаталась. Бен и я ждали, пока они не спустились.
Затем Бен засунул свой пакет с пахучим содержимым внутрь пиджака и вытащил из кармана фонарь. Он включил его и начал спускаться вниз. Я следовал прямо за ним.
Я остановился, когда мы достигли основания лестницы. В лучах их фонарей я увидел два гроба, помещенные на козлы, а также нечто на стене над большим из них.
- Отец, что это? - спросил я.
Кто-то услужливо навел луч света на это.
- Это похоже на веточку омелы, завязанную на фигуре маленького каменного оленя, - сказал он.
- Вероятно, имеет отношение к черной магии, - предположил я.
Он перекрестился, повернулся и снял ее.
- Вероятно, так, - сказал он, разрывая омелу и разбрасывая куски по комнате, разбивая фигуру и отбрасывая куски прочь. Я улыбнулся, теперь я вышел вперед.
- Давайте откроем это и посмотрим, - сказал доктор.
Я помог им. Когда гробы были открыты, я не слушал комментарии о бледности, сохранности, и окровавленных ртах. Бродски выглядел так же, как и всегда - темные волосы, тяжелые темные брови, изогнутые челюсти, небольшое брюшко. Девушка была прелестна.
Выше, чем я думал, с очень милой пульсацией у горла и почти синеватым оттенком кожи.
Отец О'Брайен открыл свою Библию и начал читать, держа фонарик над ней дрожащей рукой. Док поставил свою сумку на пол и что-то нащупывал внутри нее.
Бен отвернулся со слезами на глазах. Я дотянулся до него и бесшумно сдавил его шею, пока другие занимались своими делами.
Уложил его на пол и подошел к доктору.
- Что? - начал он и это было его последним словом.
Отец О'Брайен прекратил чтение. Он уставился на меня.
- Ты работаешь на НИХ? - вскричал он, бросив взгляд на гробы.
- Вряд ли, - ответил я, - но они мне нужны. Они кровь моей жизни.
- Я не понимаю...
- Каждый является добычей кого-нибудь, и мы делаем то, что мы должны делать. Такова экология. Простите, отец.
Я воспользовался лопатой Бена, чтобы похоронить всех троих под полом по направлению к задней части здания, - чеснок, колья и остальное. Затем я закрыл гробы и вытащил их вверх по лестнице.
Я проверил все вокруг, пока шел через поле и на обратной дороге, когда вел грузовик. Было еще сравнительно рано и вокруг никого не было.
Я погрузил их обоих в кузов и прикрыл тряпкой. В тридцати милях езды была еще одна разрушенная церковь, о которой я знал.
Позднее, когда я установил их невредимыми на их новом месте, я написал карандашом записку и вложил ее в руку Бродски:
"Дорогой Б., Пусть это будет Вам уроком. Вы должны прекратить действовать как Бела Лугоши. Вы теряете свой класс. Вы счастливчик, что проснетесь после всего, что было этой ночью. В будущем будьте более осмотрительны в своих действиях, или я могу уволить Вас. В конце концов, я здесь не для того, чтобы Вас обслуживать.
Преданный Вам В.
P.S. Омела и статуя больше не действуют. Почему Вы вдруг стали так суеверны?"
Я взглянул на свои часы, когда я покидал это место. Было одиннадцать пятьдесят. Немного позже я остановился на 7:11 и воспользовался телефоном.
- Привет, Кела, - сказал я, когда услышал ее голос. - Это я.
- Вердет, - сказала она. - Тебя долго не было.
- Я знаю. Я был занят.
- Чем?
- Ты знаешь, где находится старая церковь Апостолов рядом с шоссе?
- Конечно. Она есть в моем списке.
- Встречай меня там в двенадцать тридцать и я расскажу тебе о ней за ленчем.
- Информация о материале
-
Категория: Рассказы
-
Создано: 03.10.2011, 15:26
Синдей Хорлер. Случай со священником.
До совсем недавнего времени, вплоть до его смерти, я, по крайней мере раз в неделю, навещал католического священника. То обстоятельство, что сам я протестант, никоим образом не отражалось на нашей дружбе. Отец Р. был одним из самых замечательных людей, когда-либо встреченных мною на жизненном пути. Он очень располагал к себе и был <бывалым человеком>, в лучшем смысле этого столь часто неверно трактуемого оборота. Он проявлял живой интерес к моей писательской деятельности, и мы часто обсуждали вместе различные сюжеты и ситуации.
История, которую я собираюсь рассказать, случилась где-то полтора года тому назад, за десять месяцев до его болезни. В то время я работал над романом <Проклятие Дуна>, где речь шла о том, как один злодей воспользовался страшной легендой, связанной со старинным поместьем в Девоншире, и употребил ее для достижения своих целей.
Отец Р. выслушал сюжет и к моему громадному удивлению заметил:
- Для некоторых людей ваш роман может стать предметом насмешек, потому что они не позволят убедить себя в том, что предания о вампирах заслуживают доверия.
- Да, это так, - парировал я. - Но, все-таки, Брэм Стокер взбудоражил читательское воображение своим <Дракулой>, одной из самых ужасающих и не менее захватывающих книг, когда-либо вышедших из-под писательского пера, и мои читатели, я надеюсь, воспримут описываемые мною события как обычную <выдумку> автора.
- Несомненно, - ответил священник, кивнув головой. - Кстати, - продолжил он, - я верю в существование вампиров.
- Вы верите? - у меня по спине пробежали мурашки. Одно дело писать об ужасах, но совершенно другое - присутствовать при том, как они начинают облекаться во вполне конкретную форму.
- Да, - сказал священник, - я вынужден верить в существование вампиров по той простой и одновременно невероятной причине, что с одним из них я лично встречался.
Я приподнялся со стула. Я не сомневался в правдивости слов священника, и все же...
- Не сомневаюсь, мой дорогой друг, - продолжил он, - мое признание может показаться весьма необычным, но, уверяю вас, это правда. История, которую я собираюсь вам рассказать, приключилась со мной много лет назад и в другом месте, где конкретно, не нахожу нужным уточнять.
- Поразительно... вы что действительно видели вампира вот так же, как я сейчас вижу вас?
- Не только видел, но и разговаривал с ним. До сегодняшнего дня я ни одной живой душе, кроме одного брата-священника, не рассказывал об этом случае.
Меня, вне всякого сомнения, приглашали послушать. Набив табаку в трубку, я поудобнее устроился на стуле напротив пылающего камина. Мне уже доводилось слышать о том, что, правда, невероятнее вымысла - и вот теперь, похоже, я получил необыкновенную возможность стать свидетелем того, как мои самые смелые фантазии бесславно померкнут перед реальными событиями!
- Название небольшого городка не имеет значения, - начал свою историю священник, - достаточно упомянуть, что находится он на западе Англии и живет в нем довольно много весьма состоятельных людей. В семидесяти пяти милях от него расположен большой город, и тамошние предприниматели, уходя от дел, часто переезжали в Н. доживать остаток своих дней. Я был молод, моя деятельность приносила мне большое удовлетворение. Но тут произошло... Впрочем, я забегаю вперед.
Я находился в очень дружеских отношениях с местным врачом: он часто навещал меня, когда у него выпадало свободное время, и мы беседовали о разных вещах. Мы пытались найти ответы на многие вопросы, которые, как убеждает мой жизненный опыт, не имеют решения... по крайней мере, в этом мире.
Однажды вечером мы сидели у меня дома, и мне показалось, что он как-то странно посмотрел на меня.
- Что вы думаете об этом Фарингтоне? - спросил он.
Так вот, по любопытному совпадению, он задал свой вопрос именно в тот момент, когда я сам подсознательно подумал о Фарингтоне.
Человек, называвший себя Джозефом Фарингтоном, был в городе человеком новым: он совсем недавно поселился там. Уже только данное обстоятельство могло стать питательной средой для разговоров, не говоря о том, что он приобрел самый большой дом на холме, возвышающемся в южной части города - самом лучшем жилом квартале; что, видимо, не считаясь с расходами, он обставил дом с помощью одного из самых известных лондонских торговых домов; что он часто устраивал приемы, однако, желающих во второй раз попасть к нему в гости во <Фронтоны>, похоже, не оказывалось. Ходили, знаете, слухи, что Фарингтон <какой-то чудной>.
Я, конечно, знал об этом - все сплетни до мельчайших подробностей доходят до ушей священника - но все же колебался с ответом на прямо поставленный вопрос.
- Признайтесь, отче, - сказал мой собеседник, видя мои колебания, - вам, как и всем нам... вам не нравится этот человек! Фарингтон выбрал меня своим личным врачом, но лучше бы его выбор пал на кого-нибудь другого. Какой-то чудной он.
И снова - <какой-то чудной>. Слова врача все еще звучали у меня в ушах, а я уже мысленно представил себе облик Фарингтона таким, каким я его запомнил, когда увидел прогуливающимся по главной улице: он прогуливался, а все вокруг исподтишка поглядывали в его сторону. Крупного телосложения, само воплощение мужественности, Фарингтон источал столько здоровья, что на ум невольно приходила мысль - этот человек не умрет никогда. Розоволицый, с волосами и глазами черными как смоль, он передвигался с гибкостью юноши. Однако, судя по его биографии, лет ему было никак не меньше шестидесяти.
- Знаете, Сандерс, - поспешил я утешить моего друга, - сдается мне, Фарингтон не доставит вам много хлопот. Здоров, как бык.
- Вы не ответили на мой вопрос, - упорствовал врач. - Забудьте о своем сане, отче, и скажите мне, что вы конкретно думаете о Джозефе Фарингтоне. Вы согласны, что от него бросает в дрожь?
- Вы... врач... и говорите такое! - пожурил я его, не желая высказывать свое истинное мнение о Джозефе Фарингтоне.
- Ничего не могу с собой поделать... Я чувствую перед ним невольный страх. Сегодня днем меня вызвали во <Фронтоны>. Как и множество других людей подобного телосложения, Фарингтон немного ипохондрик. Ему показалось, что у него что-то не в порядке с сердцем.
- И что же?
- Да он сто лет проживет! Но, поверьте, отче, мне было невыносимо тяжело находиться с ним рядом: в нем есть что-то пугающее. И я испугался... да, испугался. Все время, что я находился в доме, меня обуревал страх. Мне было необходимо поделиться с кем-нибудь своими страхами, ну а вы - самый надежный человек в городе, и потому я здесь... Но, как вижу, вы свое мнение держите при себе.
- Предпочитаю не спешить, - ответил я. Такой ответ показался мне наиболее верным.
Два месяца спустя после беседы с Сандерсом не только город, но и всю страну потрясло и ужаснуло зверское преступление. В поле обнаружили труп восемнадцатилетней девушки, местной красавицы. Ее лицо, в жизни столь прекрасное, в смерти сделалось отталкивающим из-за застывшего на нем выражения смертельного ужаса.
Бедняжка была убита, причем убита таким способом, что людей прямо-таки трясло от ужаса. На горле у нее зияла огромная рана: казалось, что на нее напал какой-то хищник из джунглей...
Может показаться нелепым, но нетрудно догадаться, каким образом подозрения в этом дьявольском преступлении начали связывать с именем Джозефа Фарингтона. Настоящих друзей ему завести не удалось, хотя он вовсю старался быть общительным. Да еще Сандерс. Он был хорошим врачом, но отнюдь не самым тактичным человеком и, несомненно, его отказ навещать Фарингтона в качестве врача - вы помните, как он на это неоднократно намекал в нашей беседе - вызвал толки. В любом случае, люди пребывали в крайне взвинченном состоянии, и, несмотря на отсутствие против него каких-либо прямых улик, о нем заговорили как о фактическом убийце. Некоторые горячие головы среди молодежи даже поговаривали о том, чтобы как-нибудь ночью поджечь <Фронтоны> и зажарить Фарингтона в его постели.
И когда напряжение достигло апогея, я, сам того не желая, как вы можете себе представить, оказался вовлеченным в это дело. Фарингтон прислал мне записку с приглашением на ужин. Записка эта заканчивалась словами:
<Мне надо с Вами кое-что обсудить. Пожалуйста, приходите>.
Я, как слуга церкви, не мог оставить его просьбу без внимания, и поэтому принял приглашение.
Фарингтон принял меня радушно, угостил великолепным ужином; на первый взгляд все было в порядке. Но... странная вещь, едва увидев его, я ощутил неладное. Как и врача Сандерса, в присутствии Фарингтона меня охватило чувство беспокойства - я испытывал страх. От него исходили флюиды зла; в нем ощущалось что-то дьявольское, отчего у меня в жилах стыла кровь.
Я, как мог, старался скрыть свое замешательство, которое еще более усилилось после ужина, когда Фарингтон завел речь об убийстве бедняжки. И тотчас же страшная догадка пронзила мой мозг: Фарингтон - убийца, он чудовище!
Призвав все свои силы, я принял его вызов.
- Вы выразили желание встретиться со мной сегодня вечером, дабы снять с души ужасное бремя, - сказал я. - Вы не станете отрицать свою причастность к убийству несчастной девушки?
- Нет, - медленно ответил он, - не стану. Я ее убил. Меня толкнул на это демон, которым я одержим. Но вы, как священник, должны свято блюсти тайну исповеди, и не должны никому говорить о моем признании. Дайте мне еще несколько часов: я сам решу, что мне делать.
Чуть спустя я покинул его дом. Фарингтон больше ничего не хотел рассказывать.
- Дайте мне еще несколько часов, - повторил он на прощание.
В ту ночь мне привиделся дурной сон. Я почувствовал, что задыхаюсь. С трудом глотая воздух, я подбежал к окну, распахнул его настежь... и без чувств повалился на пол. Очнувшись, я увидел склонившегося надо мной Сандерса - его вызвала моя верная экономка.
- Что случилось? - спросил врач. - У вас было такое выражение лица, как будто вы заглянули в ад.
- Именно так, - ответил я.
- Это имело какое-нибудь отношение к Фаринтону? - спросил он без обиняков.
- Сандерс, - от избытка чувств я вцепился ему в руку, - существуют ли в наше время такие ужасные существа, как вампиры? Скажите мне, умоляю вас!
Врач - добрая душа - заставил меня сначала сделать глоток коньяка и только потом ответил. Точнее сам задал вопрос:
- Почему вы спрашиваете об этом?
- Звучит невероятно... и я надеюсь, что на самое деле мне все только приснилось... но я лишился чувств оттого, что, едва распахнув окно, увидел - а может, мне лишь показалось - как мимо пролетал Фарингтон.
- Я не удивлен, - сказал врач. - Обследовав изуродованное тело бедной девушки, я пришел к выводу, что она погибла в результате чего-то ужасно аномального.
- Хотя в наши дни мы практически ничего не слышим о вампирах, - продолжил он, - это не означает, что дьявольские силы больше не находят приюта в обычных людях, наделяя их сверхъестественными способностями. Кстати, на что по форме походило существо, которое, как вам показалось, вы видели?
- Оно напоминало большую летучую мышь, - ответил я, содрогаясь.
- Завтра, - сказал Сандерс решительным голосом, - я отправлюсь в Лондон - в Скотланд-Ярд. Может, меня там и осмеют сначала, но...
В Скотланд-Ярде его не осмеяли. Но преступники со сверхъестественными способностями были не совсем по их части, и, кроме того, они сказали Сандерсу, что прежде чем осудить Фарингтона, им потребуются доказательства. И даже если бы я осмелился нарушить клятву священника, - а это при любых обстоятельствах совершенно исключалось - то все равно моих показаний было недостаточно.
Решение этой задачи нашел Фарингтон - он покончил с собой. Его обнаружили в постели с простреленной головой.
Но, по словам Сандерса, только тело погибло, а дух парит над землею в поисках другой человеческой оболочки.
Боже, помоги его несчастной жертве!
- Информация о материале
-
Категория: Рассказы
-
Создано: 03.10.2011, 15:25
Эприл Ричардс. Ненастье.
Внезапная и сильная гроза застала меня врасплох. Оставив неисправную машину на обочине старой салемской дороги, я прошагал не меньше десяти миль, когда облака надо мной вдруг потемнели и начали свою небесную битву.
О черт, подумалось мне. Ты только подумай. Мало того, что набил мозоли на ногах, так еще и промокну до нитки.
Осмотревшись по сторонам, я перебежал к большому засохшему дубу. Справа от меня за кустами живой ограды виднелся силуэт заброшенного особняка, крыша которого казалась довольно целой, чтобы защитить случайного путника от дождя и непогоды.
На фоне зеленовато-черного неба дом казался зловеще мрачным, а яркие вспышки молний еще больше усиливали это гнетущее впечатление. Пустые окна без стекол смотрели на меня с неодобрением и открытой враждебностью.
На миг мне показалось, что в чердачном окне мелькнул зеленоватый огонек. По спине прокатилась холодная волна озноба. Я покачал головой и еще раз взглянул на маленький черный прямоугольник. Но тот ничем не отличался от остальных окон. Просто шутки воображения, успокаивал я себя. Да и кто станет жить в такой развалине?
Сомнения приковали меня к месту. Я стоял под дубом в сиянии молний и под струями дождя, но часть моего разума ни за что не желала входить в этот мрачный заброшенный дом. Внезапно молния ударила в высокое дерево неподалеку от меня. Воздух наполнился запахом озона и сосновой смолы. Я побежал к крыльцу и толкнул массивную темную дверь. Она открылась с жутким пронзительным скрипом.
- Эй! Привет! - закричал я, входя в пыльную прихожую. - Тут кто-нибудь есть?
Как я и ожидал, мне никто не ответил. Узкий коридор привел меня в просторную залу. Пошарив на каминной полке, я нашел старую масляную лампу и коробку спичек. Свет взбодрил меня, и чтобы убить время, я начал осматривать дом, в то время как снаружи ярилась и бушевала гроза.
Сккр-р-р!
- Что это? - воскликнул я вслух.
Мое сердце подскочило к горлу. Я медленно обернулся, но никого не увидел. Впрочем, особняк был довольно большим, и его обитатели могли находиться в другой комнате. Я долго колебался, уговаривая себя войти в гостиную. Масляная лампа - мой лучший друг в тот тревожный момент - высветила выцветшие обои и старинный портрет, изображавший рыжеволосого мужчину с сердитым лицом. Над небольшим туалетным столиком в дальнем углу висело зеркало с серебристой рамой, которую украшали маленькие херувимы.
Кр-р-ак!
Я подпрыгнул от неожиданности и едва не выронил лампу. Сердце громко застучало, мешая прислушиваться к подозрительным звукам. Молчание впилось в уши и зазвенело в голове. Я вышел в коридор и направился туда, откуда, как мне показалось, исходил этот жуткий скрип. Любопытство привело меня на кухню с пустыми полками, проржавевшей плитой и двумя газовыми баллонами. Включив конфорку, я поднес к ней горевшую спичку, но тут где-то рядом раздался новый визгливый скрежет, и я торопливо пошел на звук.
Следующей комнатой оказалась ванная - настолько обветшалая и запущенная, что в кранах даже не было воды. На кафельных плитках виднелись темные бурые пятна, похожие на засохшую кровь. Я отпрянул назад в коридор и вошел в просторную спальную, мебель которой была накрыта большими кусками мешковины и полиэтилена. Некогда красивые, а теперь изъеденные молью портьеры прикрывали два широких окна с разбитыми стеклами. На изящном столике стоял потускневший бронзовый светильник и лежала толстая тетрадь в красной кожаной обложке, украшенной золотистыми завитками. Надпись на ней гласила: "Воспоминания Палео Мисмо". Я сунул тетрадь под мышку, намереваясь почитать ее на досуге.
В конце коридора сквозь густую паутину виднелся узкий проход в детскую комнату. Среди изящной старой мебели стояли две кровати - большая и маленькая, для ребенка и няни. На выцветших обоях у изголовья маленькой кровати темнели такие же бурые пятна, как в ванной комнате. Проворчав проклятие, я открыл дверь стенного шкафа и с изумлением уставился на пролет лестницы, которая, очевидно, вела на чердак.
Внезапно по моей ноге пробежала огромная крыса. Ее круглые глазки при свете лампы сверкнули красным огнем. Она свирепо зашипела на меня, и я, вскрикнув и выронив лампу, метнулся в темноту по увитой паутиной лестнице. Когда дверь с визгом и стуком захлопнулась за моей спиной, мне пришлось сделать несколько глубоких дыханий, чтобы унять дрожь, сотрясавшую тело.
Яркие вспышки молний освещали чердак через окна и дыры в крыше. Перед одной из распахнутых рам лежала разбитая ваза. Я облегченно вздохнул. Мне стало ясно, откуда исходили эти скрипучие тревожные звуки. Посмеявшись над своими страхами, я направился к окну и в темноте налетел на длинный тяжелый ящик.
- О черт! Как больно!
Потерев ушибленное колено, я провел ладонью по крышке сундука. Мои пальцы нащупали ржавую металлическую пластину. В тот же миг ее осветила зеленоватая вспышка молнии.
- "Чудеса Палео Мисмы", - прочитал я вслух. - Интересно, кем он был, этот Мисма. Наверное, фокусником.
Замок на сундуке отсутствовал, но проржавевшие петли не желали поддаваться. Просунув пальцы в широкую щель, я несколько раз дернул крышку на себя, и она, в конце концов, открылась. Отшвырнув ногой пробегавшую крысу, я пригнулся и пошарил рукой в сундуке. Пальцы тут же наткнулись на что-то твердое. Проведя рукой по грубой ткани, я нащупал старческую дряблую кожу, а затем чей-то подбородок и нос! От страха и неожиданности у меня открылся рот.
Вспышка молнии осветила чердак. Я увидел широкий рот с ярко-красными губами, острые резцы выступавших зубов, римский нос, рыжеватые волосы и густые брови. Глаза мужчины были открыты, и он с усмешкой смотрел на меня.
- О, нет! - хрипло воскликнул я. - Только не это!
Белая рука с прожилками голубых вен рывком поднялась из-под разорванного савана и сжала мою шею. Мужчина медленно сел. Его глаза лучились зеленым сиянием. Я оцепенел от страха. Взгляд этого человека приковал меня к месту. Его холодные руки мягко опустились на мои плечи.
Я терялся в безумной зелени его глаз. Низкий раскатистый голос заполнил мой ум.
- Не бойся меня, красавчик. Обещаю, что не обижу тебя.
- Что вам надо? - услышал я свой тихий и сонным голос.
- Чтобы ты присоединился ко мне в великой вечности.
Вечности... Это слово отозвалось эхом в моем оледеневшем сердце. Воля покинула меня. Я откинул голову назад и расстегнул воротник рубашки, открывая шею. Когда он обнажил свои острые зубы, в лицо пахнуло его гнилостным приторно-сладким дыханием. Мои глаза закрылись сами собой. Острая боль от укуса сменилась тошнотворной слабостью. Я с ужасом слушал, как он жадно причмокивал, высасывая мою кровь. В животе возникло теплое покалывание, которое быстро распространилось по всему телу. Мужчина поднял голову и резким взмахом острых ногтей глубоко оцарапал свое горло. Схватив меня за волосы, он приставил мой рот к ране, и темная сладкая жидкость попала на язык и губы.
Давясь от отвращения и страха, я попытался вырваться из его цепких и сильных рук. Внезапно ноздри заполнил запах дыма. Что-то обожгло мои ноги и лицо. Я вспомнил об упавшей лампе и включенной конфорке на газовой плите. Мне удалось оттолкнуть вампира, и когда я отбежал к окну, дом содрогнулся от взрыва.
Пламя поглотило человека в сундуке. При взрыве второго газового баллона меня выбросило из окна, и я упал на мокрую землю, подняв фонтан брызг и грязи. Чуть позже сквозь треск огня и шум падавших стропил до меня донесся пронзительный вой сирены.
Один из пожарных начал ставить меня на ноги. Я смотрел на его загорелую шею, и жажда жгла мне горло и рот. Вместо крика с губ срывались хриплые стоны. Пожарный встряхнул меня и закутал в одеяло. Когда рядом остановилась машина скорой помощи, я провалился в черную бездну забытья.
* * *
- Спасибо, что приехали, профессор. За все годы практики я никогда не видел ничего подобного.
Голос доктора Мирриса достиг моих ушей и в который раз уже выдернул меня из темноты. Я открыл глаза. Надо мной склонился седой мужчина с проницательным взглядом.
- С возвращением в реальный мир, молодой человек.
Профессор криво улыбнулся.
- Что со мной? - хрипло спросил я его.
Горло горело от жажды. Все тело болело, а голова кружилась от слабости.
- Вас нашли рядом со сгоревшим старым особняком, который, кстати, принадлежал моей семье. Очевидно, вы получили контузию при взрыве газовых баллонов. Может быть расскажете, что там произошло?
В моем уме возник образ мужчины-вампира.
- Там был кто-то еще! В старом сундуке. Он остался жив?
Глаза профессора сузились, и он отступил на шаг.
- Хм-м! Ваши слова многое объясняют... Доктор Моррис, мне нужна помощь специалиста по этому вопросу.
Он положил на мою шею какую-то траву.
- Не убирайте это вплоть до моего возвращения.
Внезапно я заметил бутыль крови, приготовленную для переливания. Мне захотелось пить. Я потянулся к ней, но доктор Моррис удержал меня и строго спросил:
- Вам чего-то хочется, молодой человек?
- Крови, - хрипло выдохнул я.
Тело и разум горели словно в огне.
Доктор покачал головой и что-то прошептал сестре. Мне вложили в руки стакан, наполненный красной жидкостью. Я осушил его залпом и устало откинулся на подушку. Солнечный свет коснулся моих глаз, и сон унес меня в темные пучины вечности.
Не знаю, сколько времени длился мой обморок, но я очнулся, услышав голос профессора.
- Ну-ка, парень, выпей это.
Профессор Мисмо поднял мою голову и поднес к губам стакан с какой-то жидкостью дымчатого цвета. Она имела ужасный вкус и разъедала горло, как кислота. Проглотив ее, я долго кашлял и бился в судорогах, пока не потерял сознание.
А потом серый рассвет пробрался под мои веки, я открыл глаза и увидел молодую прекрасную девушку, немного похожую на того мужчину из сундука. Она сидела у моей койки и читала книгу.
- Кто ты?
Я подтянул одеяло к подбородку, прикрывая распухшую шею. Больничная пижама вызывала чувство неловкости.
- Меня зовут Джулией. Джулией Мисмо. Папа сказал, что ты встретил Палео... Вампира, который был нашим предком.
Она хихикнула.
- Вашим предком? - переспросил я ее, поднимая брови.
- Да. Но не волнуйся. Папа дал тебе напиток, который послужит противоядием.
- Ты думаешь, он поможет?
- Конечно! Рецепт проверен веками.
У нее были зеленые глаза и чудесные рыжие волосы.
- А из чего он состоит? - поинтересовался я.
- Пепел савана, вербеновое масло, святая вода и чеснок для вкуса.
Джулия засмеялась. Я тоже присоединился к ней. А потом у меня от страха перехватило дыхание.
- Я видел его перед самым взрывом. Ты думаешь, он исчез навсегда?
- Если только все части его тела остались в сундуке, - ответила Джулия. - Легенда говорит, что любая кость или даже ноготь, несгоревшие в огне, могут вернуть это страшное существо обратно в наш мир... И тогда он придет к тем жертвам, которых пометил укусом. Но мне кажется, Палео Мисма сгорел дотла в своем ящике.
Я вздрогнул и пожал плечами.
- Мне не хотелось бы встретиться с ним еще раз.
- Мне тоже, - печально согласилась Джулия.
Взглянув на ее шею, я увидел четыре белые точки от старых шрамов.
Прошло несколько недель. Между мной и Джулией возникло настоящее чувство. Через полмесяца меня выписали из госпиталя, и мы с ней на радостях решили съездить к сгоревшему особняку на старой салемской дороге.
- Папа хочет заново отстроить этот дом, - рассказывала Джулия.
- Жаль, что пропали старые картины и мебель.
Я пнул ногой потемневший кусок оплавленной бронзы.
- По крайней мере нам теперь больше нечего бояться.
Джулия прижалась ко мне. Наши губы встретились, и мир закружился вокруг. Я поднял ее на руки, а потом уложил на зеленую траву. Рядом с рыжим локоном ее волос свернуло что-то белое. Взглянув на предмет, я выругался и вскочил на ноги.
- Что с тобой? - испуганно спросила Джулия. - Что ты увидел?
- Смотри сама, - с трудом ответил я.
- О, нет! - закричала Джулия.
На траве лежал длинный и белый клык вампира.
Перевод с англ. Дмитрия Карпа
