Замок Грон.

Информация о материале

Категория: Рассказы

Создано: 03.10.2011, 15:49

Алекс Грин. Замок Грон.

Этот кошмар приснился графине Глории когда она была еще совсем юной... Она увидела Грон, давно заброшенный замок, о прошлом которого ходили жуткие истории. Но в этом сне здесь горели огни, и мрачные часовые в двурогих шлемах стояли на стенах, сжимая в руках рукоятки боевых топоров...
Три загадочных существа, прекрасных и жутких одновременно, спускались к замку с высокого, покрытого лесом холма. Одно из них особенно притягивало Глорию: полуженщина-полузверь, сильная как ящерица, гибкая как змея. Но чем сильнее стремилась Глория приблизиться к женщине-зверю, тем больше к ее любопытству примешивался страх, и страх этот стал вдруг таким небывало интенсивным, что она проснулась среди ночи в холодном поту...
На следующий день состоялся бал во дворце родителей ее подруги Эльмиры. Среди гостей был человек с репутацией опытного колдуна, его звали Дрив. Вместе со своей спутницей Эриконой он стоял в углу зала, и Глория направилась к ним.
- Мне приснился странный сон, мастер Дрив, и я беспокоюсь: не сулит ли он неприятностей в будущем?
- Кое-что о твоем будущем могу сказать сразу: судьба ведет тебя к Великому Выбору.
- Между красивым женихом и богатым женихом?
- Нет. Между гибелью Мира и Мраком Неизвестности.
- Неизвестность и мрак - это как раз то, что я больше всего терпеть не могу.
- Значит, ты выберешь Гибель Мира?
- Для начала я выберу других собеседников...
Слова Дрива показались Глории нелепыми и дерзкими, она предпочла вернуться к Эльмире, человеку гораздо менее загадочному и поэтому более удобному.

Прошло несколько лет, и Глория превратилась в обворожительную изящную женщину с большими прекрасными глазами, полными чувственными губами, тонким и стройным телом. И вот однажды она впервые покинула пределы своей родной страны - Тавианы.
Целью путешествия молодой графини была Эльфлория, восхитительный и богатый край, страна свободных городов, веками процветающая под защитой гигантского кольца гор.
Эльфлорийская жизнь закружила голову Глории... Эти просторные города, где все дома - словно маленькие замки, утопающие в огромных цветах, великолепные парки, фонтаны и площади. Люди - красивые, свободные, гордые. И - что затронуло в Глории особые женские струны - одетые с таким разнообразием и вкусом.
Не очень богатая по эльфлорийским меркам, но знатная и обаятельная, Глория быстро обзавелась новыми знакомыми. Через два месяца, возвращаясь домой, она радостно думала о том, что на следующий год опять приедет к новым друзьям и вместе с ними примет участие в Карнавале Королевского Дерева, который считается самым удивительным праздником Эльфлории, а может быть и всего мира...
С этими мечтами она въезжала в Тавиану, страну, где крестьяне казались скучными, воины - сонными и самодовольными, а дворяне - ограниченными провинциалами.

Все изменилось в считанные дни. Дархания, Империя Великого Дракона... Совсем недавно тавианцы знали только, что есть где-то такая страна. Теперь же выяснилось, что у Дархании большой аппетит. И выяснилось это, увы, лишь тогда, когда дарханские войска обрушились на Тавиану.
Главная площадь тавианской столицы. Глория стоит в толпе взятых в плен дворян. Армия Тавианы разбита, города и селения, оказавшие сопротивление, сожжены, тысячи жителей подвергнуты пыткам и казням, тысячи угнаны в рабство...
Дарханские воины в двурогих шлемах охраняют площадь. На высоком помосте среди флагов с изображением дракона стоит Берена, женщина-полководец, молодая, энергичная, безжалостная, маршал вторгшейся в Тавиану армии.
- Наш Бог, Великий Дракон, - говорит она, - до сих пор не подчинял вас своей воле лишь по одной причине - он спал. Но теперь он проснулся, и горе тому, кто станет на его пути!
...Берена конфисковала замки и дворцы тавианских дворян, но не поселилась ни в одном из этих зданий. Для своей резиденции она выбрала место, где давно уже никто не жил, и называлось оно - замок Грон. Из пленных молодых женщин знатного происхождения Берена выбрала двадцать самых красивых и приказала под строгой охраной отправить их туда же, где остановилась она сама.
Глория и Эльмира оказались в числе знатных рабынь, доставленных в замок Грон. Здесь им выдали новую одежду: она состояла только из набедренных повязок, изготовленных из золотых цепей и ручных браслетов, тоже золотых.
- Теперь вы станете лошадьми моей триумфальной колесницы, - сказала Берена, - стульями для наших пиров, виртуозными любовницами для меня и некоторых моих близких друзей. Поэтому ваши движения должны быть грациозными, мышцы упругими, кожа нежной, а языки - длинными и чувствительными...
Целая команда инструкторов начала обучать девушек согласованным движениям в упряжке триумфальной колесницы, правильному принятию позы "живого стула", на котором Берена могла бы сесть, и искусству поведения в постели завоевательницы Тавианы.

Красавица Эльмира, привыкшая больше командовать, чем подчиняться, оказалась самой строптивой ученицей. Несколько раз Берена избивала ее, а однажды приказала привязать Эльмиру к столбу пыток во дворе замка... С утра и до позднего вечера слышны были вопли и стоны истязаемой жертвы...
Глубокой ночью "золотых рабынь" вывели в сад, расположенный между тыльной стороной замка и крепостной стеной, опоясывающей его... В дрожащем свете факела, который держал один из солдат, они увидели глубокую черную яму. Другие солдаты приволокли Эльмиру. Она была без сознания, но ее истерзанное тело еще дышало. Солдаты бросили Эльмиру в яму, они были сильно пьяны, Берена тоже.
- Плесните ей в лицо воды - распорядилась Берена, и ее команду тут же выполнили.
Эльмира пришла в себя, ее глаза раскрывались все шире и шире, она пыталась приподняться, но изуродованные руки и ноги лишь скользили по черному дну. Берена впилась взглядом в дрожащую на дне ямы женщину.
- Теперь засыпайте, - приказала она, и комья земли посыпались на окровавленное тело.
Глория ощутила, как шевелятся и встают дыбом волосы на ее голове, волна беспредельного ужаса захлестнула девушку. В этот момент какой-то гулкий, непостижимый Голос зазвучал в голове Глории. "Сделай шаг назад", - потребовал он.
Глория подчинилась и оказалась вне круга света, создаваемого факелом. Непонятное оцепенение охватило ее сознание, в то время как тело, подчиняясь командам Голоса, ушло еще дальше в глубь сада, и стало осторожно подниматься по ступеням на крепостную стену. Она слышала хохот солдат и рев медведя где-то за крепостной стеной, но все происходящее казалось ей чьим-то чужим сном.

Наконец Глория оказалась на стене. Где-то внизу, отражая бледный свет звезд, слабо мерцала узкая полоска реки. "Прыгай в воду", - приказал вдруг Голос. Дикий страх вывел сознание Глории из оцепенения, но к этому мгновению ее ноги уже разбежались и оттолкнулись от стены.
Тут вновь раздался медвежий рев, на этот раз более мощный и громкий. И Глория с ужасом осознала, что рев этот исходит из той самой бездны, в которую стремительно несется ее тело.
"Боже мой!" - в глубоком отчаянии взмолилась она и потеряла сознание, еще не коснувшись воды.

Она очнулась на какой-то кровати.
- Где я? - прошептала Глория.
- В моем лесном домике, - ответил мужчина, сидевший рядом. "Знакомый голос", - подумала Глория, и наконец до нее дошло: "Это же Дрив".
- Что произошло? - спросила она.
- Я был Голосом в твоей голове, - объяснил Дрив, - а Эрикона - медведем, рев которого заглушил шум при твоем падении в реку.
Эрикона взмахом руки поприветствовала Глорию из другого конца комнаты.
- С тех пор, как тебя заточили в Гроне, - продолжал объяснения Дрив, - я не раз пытался связаться с твоим мозгом. Но в тебе была какая-то стена, она мешала сделать это. И лишь события минувшей ночи взорвали ее.
- Боюсь, - сказала Глория, - что они взорвали во мне все, что только можно взорвать.
Тем не менее она села в кровати, и, ощупав себя, обнаружила, что, по крайней мере, кости ее целы, хотя все движения и давались с большим трудом, а синяков и ушибов было предостаточно.
- Тот давний разговор о Великом Выборе... - горько усмехнулась Глория, - наверное, я уже созрела для продолжения?
- Если дарханцы захватят Эльфлорию, - сказал Дрив, - Гибель Мира действительно произойдет. И лишь очень немногие могут противостоять дарханцам. Ты относишься к их числу.
- Неужели я такая важная персона?
- В тебе скрыта особая Сила. Но только путь Алых Вампиров ведет к ее пробуждению.
- К чему еще ведет этот путь?
- Возможно, и ангелы, и бесы отвернутся от тебя. Даже другие вампиры не признают в Алых Вампирах своих. Изгои среди изгоев и одиночки среди одиночек - таков их удел.
- На редкость жуткий путь.
- Еще не поздно от него отказаться.
- А если я все же соглашусь?
Дрив поднялся и принес странные перчатки, пальцы которых заканчивались длинными и острыми когтями.
- У этих штуковин есть имя - Крушилы, - только не произноси его без надобности.
Глория сразу ощутила исходящую от Крушил мощь; побледнев, она спросила:
- Та женщина-зверь из моего старого кошмара - это была я?
Дрив кивнул головой. Глории захотелось бежать без оглядки, бежать до самой Эльфлории... Но ведь и дарханские войска скоро отправятся туда...
Все еще бледная и дрожащая, Глория прошептала:
- Путь Алых Вампиров - это моя судьба.

Несколько недель Дрив обучал Глорию искусству обращения с Крушилами. И, наконец, однажды ночью они отправились к замку Грон...
У каждого был свой Талисман Войны: у Эриконы - медвежья шкура, у Дрива - соколиное перо. Глория надела перчатки, и Крушилы разбудили в графине иное существо - чуткое, смелое, беспощадное... Ловко и бесшумно, цепляясь за малейшие выступы, поднялись они на крепостную стену, незамеченными пересекли сад и подобрались к самому замку.
- Берену отдаем тебе, - прошептал Дрив, - а мы займемся остальными.
Берена спала, раскинувшись на своей кровати, когда острые когти оставили кровавые полосы на ее крепком и красивом теле.
Она пыталась вскочить, но сухожилия на ее ногах уже были разорваны, Берена сумела лишь скатиться с кровати и со стоном поползла по ковру.
Крушилы подсказали Глории, как лучше пить кровь и энергию из жертвы. Графиня легла на извивающуюся на полу Берену и вонзила свой трепещущий от возбуждения язык в глубокую рану на ее шее. Берена завыла от дикой боли.
- Ты же мечтала о девушке с длинным языком, - почти нежно прошептала ей на ухо Глория...
Когда Эрикона и Дрив вошли в спальню, Глория все еще лежала на остывающем теле.
- Теперь ты и вправду вступила в Братство Алых Вампиров, - сказала Эрикона и поцеловала Глорию в окровавленные губы.
Дрив сделал то же самое.
- Что с остальными дарханцами? - спросила, подымаясь, Глория.
- Мы перебили их всех, - сказала Эрикона.
- Но там же было пятьдесят опытных воинов!
- Большая их часть спала, - объяснила Эрикона. - К тому же, три часа - большой срок.
- Как? - удивилась Глория.- Прошло уже три часа?

Они помогли освободиться пленницам, а затем вернулись в лес. Эрикона и Дрив сняли свои Талисманы Войны, и графиня хотела сделать то же самое.
- Погоди, - сказал Дрив.
Он и Эрикона встали рядом с Глорией.
- Теперь снимай, - разрешил колдун.
Глория сняла перчатки, и ее состояние резко изменилось. Теперь она по-другому воспринимала события в замке. Сотрясаемая рыданиями, она опустилась на траву, и если бы Дрив с Эриконой не поддерживали графиню, она бы несколько раз крепко ударилась головой о землю.
- И я была этим жутким кровожадным вампиром?! - почти кричала она.
Позже, немного придя в себя, она спросила с горечью:
- Неужели мне еще придется надевать эти проклятые перчатки?
- В Империи Дракона есть воины и колдуны помогущественнее Берены, - таким был ответ Эриконы.
- Если мы и победим их... - Глория говорила медленно, подыскивая нужные слова, - сможем ли мы укротить тех зверей, которых разбудили в самих себе? Или хотя бы избавить мир от своего присутствия?
- Ответ знает только будущее, - сказал Дрив.
Заря разгоралась все ярче. Ее красные отблески упали на погасшие факелы замка Грон...

(с) Алекс Грин, 1992

Исполнение желаний.

Информация о материале

Категория: Рассказы

Создано: 03.10.2011, 15:48

Вениамин Шехтман. Исполнение желаний.

Зловеще-прекрсное существо в трепещущем плаще, казалось готово было разорвать сдерживающие его рамки старой гравюры. Баронет тоскливо вздохнул и закрыл ветхий фолиант. Обняв тяжелую книгу, он смотрел в пространство, а мысли его витали среди образов, вызванных тщательно выписанными готическими буквами.
Как бы ему хотелось стать вампиром! Парить беззвездными ночами над разрушенными замками, проноситься над сверкающей в лунном свете рекой и не видеть в ней своего отражения, наводить ужас на крестьян, безжалостно и жестоко карать храбрецов, отважившихся бросить ему вызов...
Последняя свеча в канделябре мигнула и погасла, приведя баронета в чувство. Отложив книгу, юноша поднялся и пройдя по полутемной галерее, вскарабкался на вершину донжона.

Не обращая внимания на поклонившихся стражников, он подошел к краю смотровой площадки, положил руки на зубцы и с высоты башни вгляделся в ночь. Возможно, где-то там, над лесом по ту сторону озера, сейчас летит чудовище в образе нетопыря, высматривая позднего путника, который послужит ему пищей.
Стражники, поняв, что молодому господину нет до них дела, сняли шлемы и прислонив к стене глевии, продолжили оборвавшийся разговор.
- Вот, старуха и говорит: "Веришь, сынок, всю кровю у пасечника высосал, так того и нашли - мертвячего и сухого, точно его соты. Он пасечник-то не ахти был, одно прозванье только, что пасечник".
- Да, видать погибель наша пришла, коли так-то уж дело обертывается. Только старуха-то твоя и налгет не оглянется. А ты и веришь, мозги трухлявые.
Первый стражник был явно возмущен скептицизмом напарника. Повысив голос и наставив на оппонента только что вынутый из носа грязноватый палец, он горячился.
- Ну ты мне-то про мозги мои, да и про старуху-то не шнуруй! Я небось побольше твоего-то понимаю! Ты вот послушай лучше, чем рожей крутить-то. Сторож кладбищенский, ну, тот что пиво еще солит всегда, он мне как есть говорил: "Вомпер в могилках обретается, как знаю говорю, а меня не трогает, потому я каждовый день рот святой водой полощу, что звонарь продает, у викария ворованную, да на порог ей плюю. Не может адовая тварь святой плевок переступить." Ему что, тоже не веришь, харя песья?
Баронет, прислушивавшийся к восклицаниям рассказчика, не верил своим ушам. Вампир, здесь, совсем рядом с замком. Пораженный, он сбежал по лестнице и ворвавшись в конюшню, пинком разбудил спавшего в кормушке мальчишку - грума.
- Седлай Пеликана! И без вопросов! - оборвал он собравшегося было возмутиться парнишку.
В считанные минуты чалый мерин был оседлан, ворота отперты и баронет, как был в легкой рубашке и тонких домашних башмаках скакал вниз с холма к родовому кладбищу.
Слегка поостыв на холодном ночном ветру, юноша задумался. А что собственно он будет делать? О вампирах он знал, как ему казалось все и понимал, что единственный путь присоединиться к этому славному племени - дать монстру укусить себя и остаться при этом в живых. Но как? Сломать осиновый сук и с ним наперевес ринуться на уже укусившее чудовище? Баронет вспомнил, как давеча проходил мимо зеркала, к его огромному сожалению пока еще исправно демонстрировавшему его отражение. Субтильный, тонкие ручки, более привычные листать книги, нежели управляться с оружием, цыплячья шейка, неловкие движения. Нет, вступать в бой с кем либо, тем более с чудовищем способным парализовать взглядом, стать невидимкой, превратиться в струйку дыма, а потом напасть - ему противопоказанно. Баронет отпустил поводья и перевел мерина на шаг. Страх постепенно охватывал юношу. Однако, идея появилась. Не то чтобы блестящая, но все же.
У кладбищенской ограды баронет спешился и отпустил коня. Больше он ему не понадобится. Юноша был настроен весьма решительно: он или погибнет или станет вампиром.
На подгибающихся от страха ногах, он вступил на кладбище. Ухоженные дорожки вились между добротных, каменных склепов в которых покоились предки баронета и скромных обелисков на могилах преданых слуг. Маленькие клумбы с анютиными глазками приобретали в лунном свете самые зловещие очертания, кусты бересклета, жимолости и калины бросали страшненькие тени на стены усыпальниц. Юноша надеялся и рассчитывал на то, что сейчас вампир вышел из свей могилы и его "дом" пустует. Баронет блуждал по кладбищу в поисках открытой могилы, но все было в целости и сохранности. Сторож, хоть и солил пиво, службу тащил честно, не отлынивая.
Ага! В стене одного из склепов зияло отверстие. Приглядевшись, юноша узнал место захоронения собственного дедушки. Не может быть! Старый дурак стал воплощенной мечтой внука. Хотя, почему бы и нет? Дед, всегда был себе на уме.
Потея от ужаса, баронет ввинтился в дыру. На ощупь определил, что крышка саркофага на месте. Ну и что? Он и сам всегда аккуратно застилал постель. Юноша лег на бок рядом с дырой и высунул наружу руку. Теперь вернувшись домой, вампир увидит, что место занято, рассвирепеет, укусит, тут-то баронет руку отдернет, а вход загородит крышкой саркофага. Вампира утром убьет солнечный свет, а юноша займет его место.
Вдруг страшная мысль посетила голову баронета. А вдруг он не будет сразу кусать. Вдруг схватит за руку и вытащит его наружу, чтобы растерзать? Или превратиться в облачко тумана и проникнет внутрь, а тут уж запустит клыки в его шею? Нет, так не пойдет! Дыра должна быть плотно закупорена, а юношу пусть будет так же трудно выковырять из склепа, как улитку из раковины.
Краснея от смущения, баронет разоблачился и встав на четвереньки, заткнул дыру задом, законопатив оставшиеся щелки кусками штанов. Потянулись тягостные часы страха и ожидания.
Вдруг что-то холодное коснулось его тела. Юноша чуть не отскочил от дыры и мгновенно обмочился. В ягодицу впились острые клыки, и баронет от боли и ужаса завопил так, что склеп загудел. В глазах вспыхнули алые молнии и юноша впал в беспамятство.
Очнувшись, он ощутил дурноту, жар, сердце колотилось, как у гончей. Баронет приоткрыл рот и сплюнул, почувствовав, что горло немеет. Тело его сотрясали судороги, но разум ликовал. Он добился своего! Он превращается в вампира. Скоро зубы его заостряться, глаза обретут способность видеть в полной темноте и он будет парить на фоне полной луны, вселяя ужас в сердца своим воем.
Бешеный пес, обращенный в бегство воплем баронета, остановился у куста боярышника, лег и попытался сглотнуть. Ничего не вышло, он раскрыл пасть и тягучая желтоватая слюна залила ему лапу.

Le remplacement.

Информация о материале

Категория: Рассказы

Создано: 03.10.2011, 15:47

Вениамин Шехтман. Le remplacement.

Черно-красный плащ, грязный и разодранный, бился, будто на сильном ветру. Длинные худые пальцы судорожно царапали пыльные каменные плиты пола. Красные глаза на бледном до прозрачности лице уже утратили осмысленное выражение и потихоньку заволакивались мертвенной серой пленкой. Тонкие иглы клыков окрасились багрянцем от клокотавшей во рту крови. Вампир умирал.

* * *

Сначала до Дюбарри дошли слухи. Кто-то увидел гигантского нетопыря, у кого-то пропал ребенок, лесничего нашли на болоте мертвого и обескровленного и еще многое в том же роде. Сперва Дюбарри смеялся, потом задумался и наконец поехал. Поехал в нищую провинцию на востоке Европы, чтобы поохотиться на самую значительную дичь за все сорок лет его бесконечных приключений в погоне за самыми редкими и опасными зверями во всех уголках света.
Месяц в пути, недели расспросов, дни с пером и бумагой на которой он пытался разобраться в путанных, часто противоречивых историях, ночи засад и слежки.

* * *

Промозглый дождь, ветер, со стоном рвущий грязно-серую мешковину облаков, желтая как прогорклое масло луна, висящая над самыми верхушками болезненно качающихся деревьев, дающая тусклого маслянистого света не больше, чем нужно чтобы убедиться в его наличии.
И вдруг - черный до рези в глазах силуэт на фоне раскисшего неба. Гигантская летучая мышь? Нет, никакого порхания, мельтешения, характерного для рукокрылых ночных охотников. Полет быстрый, завораживающе плавный, безумно красивый. Разворот навстречу ветру, мощный и одновременно грациозный взмах крыльев и вновь лишь грязное серое небо и редкие тусклые звезды.

* * *

Облава. По припорошенной первым влажным снегом стерне, двигается нестройная, но решительно настроенная цепь, вооруженных осиновыми дрынами и цепами для обмолота, жаков. Дюбарри, на широкостной соловой кобыле, тяжелым галопом скачет вдоль цепи, положив руку на инкрустированную рукоять испанского пистолета, заряженного полуунциевой серебряной пулей.
Широкие копыта вырывают комья серовато-бурой, смешанной со снегом почвы, из ноздрей и пасти кобылы вырываются душные клубы пара. Послушная команде цепь, растягивается и смыкается в кольцо, вокруг полуразрушенного, нежилого замка, стоящего на поросшем ивняком кособоком холме. Дюбарри вонзает матово блестящие шпоры в потные бока кобылы. Та, звучно екнув селезенкой, несет его к запертым уже многие десятилетия воротам.
На единственной не развалившейся от времени башне, появляется стройная фигура, закутанная в плащ. Она поднимает длинные, кажущиеся необыкновенно тонкими руки и окрестности замка заволакивает неведомо откуда взявшийся, противоестественно густой, гасящий любые звуки туман, раздается щемящий сердце, ни на что не похожий вой, наполняющий душу безотчетным страхом.
Жаки, в ужасе побросавшие свой нехитрый арсенал, с криками разбегаются, позабыв о своей роли загонщиков. Крики, как будто вязнут в тумане и быстро исчезают в холодном воздухе. Дюбарри, оставшись без помощи на которую он весьма рассчитывал, поворачивает лошадь и скачет вслед за своим запаниковавшим "воинством". Раздосадованный, он в сердцах, хлещет по головам стеком и сбивает на землю широкой грудью кобылы тех, кого догоняет. Жаки, вереща, разбегаются перед ним, но заставить их продолжить облаву уже невозможно.

* * *

Первая встреча лицом к лицу. Родовое кладбище, у подножия холма. Ветер сшибает последние листья с усыпанного алыми спелыми ягодами боярышника, качает гранатово-красные гроздья рябины, рвет теплый серый плащ с жилистых плеч Дюбарри, ерошит его короткие седеющие волосы, раздувает черный, с огненной изнанкой плащ вампира.
Вампир стоит спиной к выщербленному могильному камню, на котором уже невозможно разобрать имя упокоенного под ним, с тонкой черненой рапирой в опущенной руке. Дюбарри, пригнулся, стоя напротив вампира, лицом к ветру, выставив вперед широкую посеребренную шпагу.
Долгий разговор, под аккомпанемент, разгуливающего среди крестов и менгиров ветра и скрипящих стволов. Гасконский диалект, на котором говорит вампир, режет слух коренного провансальца Дюбарри, но рассказ о бессчетных годах, немыслимых приключениях, невероятных встречах завораживает, заставляет забыть о цели, об Охоте и слушать, погружаясь в глубины времени, дебри мыслей и переживаний существа, столь непохожего на обычного человека. Дюбарри окунается в хитросплетения необычной логики, непредсказуемых и неожиданных ассоциаций. Его поражает необычность мышления, образов, диктуемых многовековым опытом и нечеловеческим мировосприятием.
Дюбарри восхищен и подавлен, и едва успевает парировать укол рапиры, направленный ему в сердце. Нанести ответный удар он не успевает, вампир грациозно изгибается и молниеносно обретя с помощью своих чар способность к полету, растворяется в ночном небе.
Дюбарри провожает его взглядом, не чувствуя злости за использование грязного приема, настолько глубокое впечатление произвел на охотника рассказ монстра.

* * *

Охота продолжается. Вампир обложен как вепрь, пейзане с наступлением темноты сидят за плотно закрытыми дверями домов, Дюбарри неутомимо преследует чудовище, страдающее от голода и усталости.
Наконец, Вампир попадает в ловушку, устроенную в его собственном замке хитроумным преследователем. Осиновые колья, окропленные святой водой пронзают хрупкое тело. Изнемогающий от боли вампир не может прибегнуть к спасительному чародейству, а над ним стоит победитель, готовый прервать его агонию серебряным клинком.
Дюбарри смотрит на вампира, не чувствуя того сладостного возбуждения, которое он испытывал раньше, даже подстрелив фазана, не говоря уже о побежденном в единоборстве медведе или загнанном в одиночку олене. Дюбарри глядит на агонизирующего монстра, а видит парящего на фоне луны гигантского нетопыря, вспоминает пронизывающий взгляд гордого чудовища, с пальцев которого срываются молнии, рушащие каменную кладку под ногами охотника и понимает, что мир без вампира станет вполовину беднее, да черт с ним с миром, что будет теперь с ним, Дюбарри!?
Сорвав кружевной манжет, он втискивает запястье между окровавленных клыков вампира и те в последний раз конвульсивно сжимаются, пронзая онемевшую на холоде человеческую кожу.

* * *

Дюбарри снял с испустившего дух вампира длинный складчатый плащ и закутался в него, чувствуя как кровь несет по жилам магические искры, а безлунная осенняя ночь, становится все светлее для его меняющихся глаз.

Вампир из "Кроглин-Гранж"

Информация о материале

Категория: Рассказы

Создано: 03.10.2011, 15:46

Август Харе. Вампир из "Кроглин-Гранж"

Фамилия Фишер,- так начал свой рассказ капитан,- может кому-то показаться очень плебейской, однако, этот род имеет очень древнее происхождение и вот уже много сотен лет владеет в Камлерленде очень любопытным особняком со странным названием <Кроглин-Гранж>. Отличительная черта особняка состоит в том, что никогда за всю свою очень длинную историю он не превышал одного этажа; но перед ним есть терраса с прекрасным видом вдаль и обширным участком, простирающимся до церквушки в лощине.
Когда с годами семья Фишеров разрослась и обогатилась настолько, что <Кроглин-Гранж> показался им мал, у них достало здравого смысла не пристраивать еще один этаж и тем самым сохранить вековую неповторимость особняка. Они уехали на юг и поселились в Торнкомбе, что неподалеку от Гилдфорда, а в <Кроглин-Гранж> пустили жильцов.
Им крайне повезло с постояльцами: двумя братьями и сестрой. В округе ими не могли нахвалиться. Соседи победнее видели в них само воплощение доброты и благодетели; те, кто стоял на более высокой социальной ступени, отзывались о них как о достойном пополнении небольшого местного общества. Что касается самих жильцов, то они были в восторге от своего нового места жительства. Планировка особняка могла привести в отчаяние кого угодно, но только не их. Одним словом, <Кроглин-Гранж> устраивал их во всех отношениях.
Зиму новые жильцы <Кроглин-Гранж> провели с максимальным для себя удовольствием: они пользовались любовью жителей округи, и их приглашали на все вечеринки.
Наступило лето. Один из дней выдался невыносимо, убийственно жарким. Из-за палящего зноя заниматься активной деятельностью не представлялось возможным, и братья провели день за чтением книг лежа в тени деревьев, а их сестра просидела на веранде, томясь от безделья. Рано поужинав, все собрались на веранде и просидели там без движения до позднего вечера, наслаждаясь вечерней прохладой и любуясь окружающей природой. Солнце скрылось, и над лесополосой, отделявшей их участок от погоста, появилась луна. Взобравшись высоко в небо, она залила всю лужайку серебристым светом, оживила и выпятила длинные тени деревьев.
Пожелав друг другу спокойной ночи, молодые люди разошлись по своим комнатам. Оказавшись у себя, девушка закрыла окно на щеколду, но ставни запирать не стала - этом тихом месте опасаться было нечего. Она улеглась в постель, но из-за сильной духоты никак не могла заснуть, тогда она подоткнув повыше подушки, стала любоваться восхитительной, чарующей красотой летней ночи. Через какое-то время ее внимание привлекли два огонька, мерцавшие среди деревьев. Присмотревшись, девушка увидела, что огоньки являются частью чего-то темного и несомненно мерзкого, временами то пропадающего в тени деревьев, то возникавшего вновь, но уже более крупным V. явственным. Оно приближалось, не останавливаясь ни на секунду. Ее охватил панический ужас. Ей невыносимо хотелось выбежать из комнаты, но дверь находилась близко от окна и была заперта изнутри на ключ - пока откроешь, тварь подойдет еще ближе.
Девушке хотелось закричать, но голос не слушала ее - язык как будто присох к горлу.
Вдруг - впоследствии она так и не смогла объяснить почему - ей показалось, что ужасная тварь свернула в сторону, начала обходить дом и больше к ней не приближалась. Тотчас же выпрыгнув из постели и подбежав к двери, она попыталась открыть ее, но тут услышала настойчивое царапанье по стеклу. Ее несколько успокоило то, что окно надежно закрыто. Но вдруг царапанье прекратилось, и послышался какой-то долбящий звук. И тогда девушка с ужасом поняла, что существо пытается отогнуть свинцовую ленту и протолкнуть кусок стекла внутрь! Шум не прекращался, пока ромбовидный кусок стекла не вывалился внутрь комнаты. В отверстии возник длинный костлявый палец - задвижка была открыта, и окно распахнулось. Существо залезло через окно внутрь и прошло через комнату к кровати, куда, охваченная ужасом, безмолвно забилась девушка. Схватив девушку своими длинными, костлявыми пальцами за волосы и подтянув ее голову к краю кровати, существо... с силой вцепилось зубами ей в горло.
От укуса к ней вернулся голос, и она издала истошный крик. Братья выскочили из своих комнат, ткнулись к ней в дверь, но та была заперта изнутри. Им пришлось сбегать за кочергой, чтобы выломать дверь. Когда они наконец ворвались в комнату, существо уже успело улизнуть через окно, а сестра без сознания лежала на краю кровати, и из раны на шее у нее обильно текла кровь. Один из братьев бросился в погоню за чудовищем, но безуспешно: оно гигантскими прыжками неслось прочь от дома, и в конце концов, как показалось юноше, скрылось за стеной погоста. Тогда он вернулся в комнату сестры. Девушка ужасно мучилась - рана оказалась весьма серьезной - но сильная духом и не склонная к каким-либо фантазиям или суевериям, она, едва придя в себя, сказала сидевшим у ее кровати братьям: <Я очень сильно пострадала. То, что случилось, совершенно невероятно, и на первый взгляд не имеет объяснения, но объяснение есть. И поэтому давайте подождем. В конце концов окажется, что какой-нибудь сумасшедший сбежал из дома для умалишенных и набрел на наш дом>. Через некоторое время рана затянулась, и девушка почувствовала себя хорошо. Однако, пришедший по просьбе братьев врач никак не хотел поверить в то, что она столь легко могла перенести такое ужасное потрясение, и поэтому настаивал на перемене обстановки для восстановления ее моральных и физических сил. И тогда братья решили повезти сестру в Швейцарию.
Будучи от природы любознательной, девушка, попав в новую страну, сразу же принялась за ее изучение. Она составляла гербарии, делала зарисовки, ходила в горы. Но когда наступила осень, то именно она стала настаивать на возвращении в <Кроглин-Гранж>. <Мы сняли дом,- сказала она,- на семь лет, а прожили там всего один год. Найти же других жильцов в одноэтажный дом будет тяжело, поэтому давайте лучше вернемся туда - ведь сумасшедшие сбегают не каждый день, не так ли.> Девушка настаивала, а братья не возражали, и семья вернулась в Камберленд. Разместиться в доме как-то совершенно иначе не представлялось возможным из-за планировки. За девушкой осталась та же самая комната, и нет необходимости говорить, что она всегда закрывала ставни, которые, однако, как и во многих других старых домах, оставляли открытой верхнюю часть окна. Братья разместились вместе в комнате прямо напротив комнаты сестры, и всегда держали там наготове заряженные пистолеты.
Зиму они провели покойно и счастливо. Наступила весна. Как-то ночью в марте девушку разбудил хорошо запомнившийся ей звук - настойчивое царапанье по стеклу - и, взглянув вверх, она увидела, что через верхнюю часть окна на нее смотрит та же самая, отвратительная, коричневого цвета сморщенная физиономия с блестящими свирепыми глазами. Тут она закричала во всю силу своих легких. Ее братья выбежали из своей комнаты с пистолетами в руках и помчались к парадной двери. Открыв ее, они увидели, что существо уже во весь опор несется по лужайке прочь от дома. Один из братьев выстрелил и ранил его в ногу. Но, даже раненому существу удалось добежать до стены, перелезть через нее на погост и, как им показалось, скрыться в склепе, принадлежавшем давно исчезнувшему роду.
На следующий день братья созвали всех жителей округи и в их присутствии вскрыли склеп. Их глазам предстала ужасающая картина. В склепе было полно вскрытых гробов, а их содержимое беспорядочно разбросано по полу. Только один гроб стоял нетронутый. Крышка на нем была только сдвинута с места. Приподняв ее, они увидели то же самое отвратительное существо - коричневого цвета, сморщенное, похожее на мумию, но вполне сохранившееся - которое заглядывало в окна <Кроглин-Гранж>. На ноге у него осталась свежая отметина от пистолетной пули. И они сделали то единственное, что может уничтожить вампира - сожгли его.